Книга Дознание Ады Флинт, страница 86 – Тесса Морис-Судзуки

Вскоре после полудня приходит врач – худощавый, с лицом хорька мужчина с редеющими каштановыми волосами. Он представляется как доктор Смит.

– Это моя племянница, – невозмутимо объявляет ему Рафаэль, проводив врача в комнату к спящей девочке. – Родители ее на Ямайке, а она жила с опекуном, но, видимо, была там несчастлива, потому что сбежала и несколько недель бродила по улицам. К счастью, мы нашли ее вчера ночью и принесли сюда, но, как вы сами видите, она голодала и измождена. Мы очень тревожимся за бедную малютку.

Аду восхищает непринужденность, с которой Да Силва излагает вымышленную историю.

Врач кладет ладонь на лоб ребенка, потом проводит пальцами по ее рукам, щупает пульс, стучит по груди и слушает дыхание. Приподнимает ночнушку и нажимает ей на живот, но девочка даже не вздрагивает. Потом доктор Смит вынимает блокнот из кожаной сумки и царапает на чистой странице слова и латинские сокращения, после чего вырывает листок и протягивает Аде.

– Отдайте аптекарю, – говорит он. – Ей необходима настойка хинина. Лучше всего купить ее у Бурвелла на Треднидл-стрит. Только не переусердствуйте: четыре капли на полчашки воды, давать два-три раза в день. – Он медленно качает головой, выписывая счет для Рафаэля. – Я мало что могу сделать, – признается врач. – Она недоедала и, вероятно, пила грязную воду. Я поставил бы пиявки, не будь она такой юной и слабой, но боюсь еще больше подорвать ее силы. Отправьте служанку за лекарством и будьте готовы дать его девочке, как только та сможет глотать.

Рафаэль уже открывает рот, чтобы поправить ошибку врача, но, взглянув на Аду, осекается.

– Она серьезно больна, – добавляет врач, все еще уныло покачивая головой. – При должном уходе, если организм сильный, она поправится, но все же стоит приготовиться к худшему. И, конечно, уведомить родителей, хотя к тому моменту, возможно, уже будет поздно.

Старый аптекарь мистер Бурвелл рассматривает сквозь толстые стекла очков рецепт и плетется в заднюю часть лавки, что-то бормоча себе под нос. Ада с нетерпением ждет у прилавка, потирая ладонями шершавую поверхность, и рассматривает деревянные ящички с лекарствами, тянущиеся рядами до самого верха, до сводов потолка. На полках теснятся стеклянные баночки, бутылочки и сосуды всевозможных размеров и форм. В углу возвышаются длинные лестницы, чтобы помощник аптекаря мог достать до верхних рядов. Справа от Ады на полках стоят сосуды из бело-голубого фарфора с аккуратно наклеенными этикетками на непонятной ей латыни: crocus sativus[20]на одной иechium vulgare[21]на другой. Перед ней за прилавком виднеются прозрачные стеклянные банки с разноцветными порошками и жидкостями: янтарными, бледно-зелеными, насыщенно-синими. Внутри некоторых жидкостей плавают странные корешки и веточки.

Раздается противный скрежет аптекарского пестика: старик растирает и взвешивает хинный порошок, а сама Ада не перестает думать о девочке, лежащей на диване в доме на площади Спитал и борющейся за жизнь. Процесс смешивания настойки кажется ей вечностью. Аптекарь шаркает ногами, ползая между полками, изучая наклейки на бутылках, которые вытаскивает по одной, постоянно сверяясь с запиской врача и что-то бормоча себе под нос. Ставит назад бутылочку, даже не открыв ее, тут же вынимает соседнюю, уходит в заднюю часть лавки, чтобы добавить пару капель в смесь, возвращается и снова проделывает все сначала.