Книга Дознание Ады Флинт, страница 93 – Тесса Морис-Судзуки

– Что меня больше всего озадачивает, – говорит Рафаэль, – так это то, что мать перепутала собственного ребенка с чужим. Еще можно понять, что Кэтрин Кример не запомнила внешность похитительницы, но принять ребенка другой женщины за собственного? Разве так бывает? Даже если она считала, что девочка сильно изменилась из-за плохого ухода…

– Думаю, ей отчаянно хотелось верить, что это ее дочь, – тихо ответила Ада. – Я, конечно, не уверена в причинах, но ее соседка Лиззи Мюррей поведала мне кое-что странное. Не могу вспомнить точные слова, но Кэтрин Кример произнесла их, когда исчезла Рози: мол, это наказание за ее грехи. Словно Кэтрин чувствовала вину за то, что Молли украли в младенчестве. Я раздумывала об этой фразе, но не понимала ее. Ведь Рози выхватили у матери из-под носа, когда Кэтрин оставила ее без присмотра. Вероятно, она винила себя в случившемся. Считала, что ей следовало лучше оберегать ребенка. И это довело желание вернуть Рози до исступления.

Ада надеялась, что они проплывут по реке до большой излучины и увидят величественные очертания Гринвичского морского госпиталя. Ей говорили, что зрелище великолепное. Но они только издали замечают две высокие башни здания, а потом лодочник сворачивает в узкий канал – кратчайший путь к Собачьему острову. Кратчайший по расстоянию, но, возможно, не по времени, думает Ада, пока они дрейфуют у входа в канал, терпеливо ожидая появления голубого флага – сигнала, что ворота шлюза сейчас откроют.

Оказавшись внутри шлюза, где вода бурлит и бушует под днищем лодки, Ада с изумлением разглядывает тесные ряды каменных складов, окаймляющих док Вест-Индской компании, и высокие морские суда со спущенными парусами, плывущие на буксирах по узкой полоске канала. Когда очередной корабль минует их шлюпку, Ада смотрит вверх, поражаясь величию нависающей над ними деревянной громадины. У одного из судов на носу торчит грубо вытесанная фигура русалки, у другого на корме вырезаны изящные изображения дельфинов. Когда второе судно проплывает рядом, над леерами появляются бронзово-красные лица матросов; они машут бескозырками и радостно кричат пассажирам лодок приветствия на незнакомом Аде языке.

– Эти доки – первое, что я увидел, прибыв в Лондон, – внезапно признается Рафаэль. – Кажется, будто это было только вчера, а ведь прошло, пожалуй… уже двадцать пять лет. Верится с трудом. Я все еще ощущаю то изумление, которое испытал, когда мы поднялись вверх по реке и я увидел город, вырастающий из тумана и дыма. Изумление и страх. А еще я был полон надежд, – добавляет он.

Но не говорит, обернулись ли его надежды явью.

Выплыв из недавно построенного канала, они снова попадают на огромную гладь реки, и перед ними простираются равнины Плейстоу: над болотистой местностью подымается легкий осенний туман. Молчаливый лодочник направляет шлюпку к маленькой деревянной пристани сразу за местом впадения реки Ли в Темзу. Рядом на берегу возвышается новый трактир со столиками и скамейками, расположенными на лужайке с видом на реку.

Деревянные ступени пристани скользкие от водорослей, и Ада с благодарностью опирается на руку Рафаэля, выбираясь оттуда на сухую поверхность. После того как она разминает затекшие ноги, они усаживаются на улице возле трактира и заказывают по бутерброду с сыром, чтобы слегка подкрепиться. Рафаэль запивает еду кружкой эля, тогда как Ада предпочитает воду: не хочется пахнуть пивом, когда она переступит порог дома миссис Фрай, славящейся строгим нравом. Перед тем как совершить последнюю часть поездки, они с Рафаэлем несколько минут прогуливаются в дружелюбном молчании по залитому солнцем берегу и наблюдают за парой оборванцев с перепачканными ногами, удящих рыбу грязными лесками. Свет падает пятнами на глинистый берег, на котором то тут то там мелькают следы чаек.