Книга Искатель, 2006 №6, страница 34 – Валентин Пронин, Олег Макушкин, Светлана Ермолаева, и др.

— Знаю. — И к водительнице «Жигулей»: — А вы?

— Я просто за рулем.

— Я хотел бы забрать из этого… из этой… свою жену, — прибавил Слепаков, чувствуя, как недобрая энергия снова пробуждается в нем, превращаясь в некое агрессивное намерение.

— Значит, так. Мужчина, если вы желаете пообщаться с Зинаидой, пожалуйста. Антракт продлится полчаса. Правда, иногда он затягивается по специфическим причинам. — Высокая брюнетка в камзоле и сапогах криво усмехнулась. — Но отпустить музыканта, озвучивающего действие, не представляется возможным. Она освободится к утру. Если только не заинтересует какую-нибудь из наших гостий. Зина, конечно, уже не молода, но изредка имеет спрос. Как говорится, у каждого свой вкус.

— Что?! — взбеленился Слепаков, сжимая кулаки. — Она здесь играет или…

— Насильно Зину сюда никто не приводил. Она подписала договор. Ей здесь платят хорошие деньги. Пройдите, мужчина, в конец коридора. Там вы ее найдете. А вам предлагаю покинуть помещение, сесть в машину и подождать господина Слепакова. Адьё.

Слепаков в конце коридора приоткрыл низенькую дверцу. В комнатке, больше напоминавшей чулан, тонкая негритянка и рыженькая барабанщица, накинув махровые халаты, курили сигареты и прихлебывали из широких бокалов желтое пойло. Пахло спиртным. Зинаида Гавриловна сидела перед зеркалом на высоком крутящемся круглом стуле и, что-то жуя и одновременно промокая лицо косметической салфеткой, говорила:

— Устала жутко, прямо валюсь с ног. Кто-то держится на барбитурате. Вы, девки, хлещете виски. А что мне прикажете делать? Я не в том возрасте, чтобы… — Ее побледневшее сквозь грим лицо, буквально вылезшие из орбит глаза и раскрытый рот с недоеденным куском выразили ужас. Обе ее коллеги выронили сигареты и поставили бокалы на туалетный столик.

— Что такое, Зина? — обеспокоено спросила негритянка на чистейшем русском языке.

— Там стоит… — косноязыко произнесла Зинаида Гавриловна. — Он там вот…

— Кто там? — повернувшись к двери, сердито буркнула рыженькая.

— Муж! — крикнула Зинаида Гавриловна и схватилась за сердце.

Слепаков вошел, сел, ничего не говоря, на какой-то табурет, положил ногу на ногу и уставился на жену.

— Бандит? — пятясь, осведомилась негритянка. — Стрелять будете? Грабить?

— Не буду стрелять. А грабить нужно внизу, где собрались эти… в бриллиантах. Ну что, Зина, допрыгалась?

Черное лицо негритянки пообмякло. Блаженно облизнувшись, она отхлебнула из своего бокала.

— Разборка… — оскалилась она добродушно. — Бывает… Хотите шотландское виски, дедушка?

— Сева! Сева, как ты оказался здесь? Как ты узнал?! — трясясь, вскрикивала Зинаида Гавриловна; слезы полились обильно из серых красивых глаз жены, и грим был неминуемо испорчен.

— Разговаривать будем, жена! — рявкнул Слепаков и вспомнил про стамеску во внутреннем кармане плаща. «Неужто суждено мне убить Зину?» — как-то обреченно подумал он.

— Да чего вы вперлись тут права качать! — ерепенисто возмутилась барабанщица. — Сейчас охрану вызову, мать твою…

— Выметайтесь, девицы, пока мы тут проясним свои дела, — жестко распорядился Слепаков. — Быстро! Ваша эта… директриса… бандерша… Как ее?

— Госпожа Илляшевская, — испугавшись, прошептала рыженькая.

— Эта самая. Она знает, я был у нее.

Музыкантши молниеносно пропали, захватив виски и сигареты. Зинаида Гавриловна плакала, постанывая, глаза у нее распухли, губы размазались. Она выглядела жалко.