Книга Искатель, 2006 №6, страница 42 – Валентин Пронин, Олег Макушкин, Светлана Ермолаева, и др.

— Ведьма? — спросил беззвучно Слепаков и почувствовал, что сейчас умрет.

— Да! — как удар железом по стеклу, коротко и звеняще призналась Кулькова.

«Всё…» — подумал Всеволод Васильевич и сомкнул тяжелые, набрякшие от бессонницы веки. Когда же открыл их снова, то увидел, что кот консьержки исчез, а сама она по-прежнему стоит на грязном мокром асфальте и глядит на злосчастного Всеволода Васильевича бодро и нагло.

Слепаков сообразил быстро, что надо делать. Он полез во внутренний карман плаща, шагнул поближе и ударил Кулькову стамеской в бок. Старуха охнула, покачалась немного и стала валиться прямо на Слепакова. Он оттолкнул это толстое обмякшее тело в толстом пальто. Кулькова села, прислонилась к контейнеру, зажмурилась. Слепаков огляделся. Никого. Далеко кто-то брел со стороны бульвара. «И собак своих не выгуливают из-за дождя», — язвительно подумал он.

Подойдя к подъезду, Слепаков набрал код домофона, поднялся в лифте на свой этаж. Выглянул осторожно, подобрался к двери. Достал ключи, открыл и оказался у себя в квартире. Но прежде уютная обстановка теперь его раздражала. Казалась чужой, глупой, враждебной. И вон тот запасной криминальный футляр от Зининого аккордеона — в нем тоже, видимо, проносились дозы из Салона аргентинских танцев. И несколько номеров оппозиционной газеты, которую так аккуратно покупал Слепаков. И слишком громко, нарочито тревожно тикающие часы на стене. Он схватил что попало под руку (это были его домашние тапочки) и бросил в часы. Часы не унялись, продолжали тревожно отщелкивать секунды. Слепаков зарычал, однако заставил себя отвернуться от часов, забыть о них.

Затем подкрался и выглянул через окно во двор. Какие-то подлецы маячили уже вблизи дома — с собаками и без собак. Вот отъехала и заскользила машина — синяя блестящая раковина «Пежо», потом темно-красные «Жигули». Вообще, машин у дома немного, разъехались. Он вспомнил и посмотрел на часы: десять минут одиннадцатого. Ручные его часы стояли, забыл завести.

Он повалился, как был в кепке и плаше, на постель. Полежал какое-то время безмятежно,тихо. Прислушался к себе. В голове никто не кричал и не подгонял его знакомым зовом «кири-куку». Тишина продолжала шелестеть умиротворяюще. Он подумал, что может уснуть.

Дзы-и-инь!.. — сильно, четко и ярко прозвонил телефон. «Они! Узнали все-таки… Но — нет, не пойду, дудки…» — сказал себе Всеволод Васильевич и вспомнил про повестку, которая должна находиться в почтовом ящике. Телефон прозвонил несколько раз (недолго) и замолчал. Всеволод Васильевич продолжал лежать, задремал. Тихо шептала тишина, мирно тикали часы.

Вдруг что-то клыкастое грызнуло его изнутри под ребра. Он взлетел на кровати, как на батуте, подбежал и встал у окна. Внизу он увидел милицейский автомобиль. Из него вылезли капитан Маслаченко, одетый в штатское, и другой, кряжистый, тоже молодой (еще моложе) и тоже без формы. В форме был толстый милиционер восточного типа с автоматом на груди.

Желудок Слепакова свела судорога, поразил его временный паралич рук и ног.

О нем знают. Обо всем. И про ведьму Тоньку Кулькову. Сейчас возьмут. Крышка!

Тем временем Маслаченко и молодой кряжистый опер подошли к подъезду. Толстый с автоматом остался у машины, высунулся шофер. Из-за другого угла выехала «скорая помощь».