Книга Искатель, 2006 №6, страница 89 – Валентин Пронин, Олег Макушкин, Светлана Ермолаева, и др.

Будто тень, она повсюду следовала за генеральным прокурором, став таким образом вхожей на заседания тайных обществ, где жирондисты Горса, Ларивьер, Бюзо,Луве, Петион и другие уже не просто возвещали о своем идейном неприятии новой власти, а разрабатывали конкретные планы — как, с чьей помощью, на какие средства эту власть одолеть.

Особенно нравился Шарлотте депутат Барбару. Мало того, что он был хорош собой, ах, как он говорил!

— Нам противостоит страшная сила. Не рассуждающая, темная, тупая, презревшая мораль. Эти люди готовы обратить в прах все, о чем мечтали наши великие предшественники Вольтер и Руссо. Не просвещение человека с наставлением его на путь истинный — но залпы из ружей. Не уважение к собственности — но грабеж. Не почитание закона — но гильотина, это дьявольское изобретение революции, ее символ! Их власть кажется беспредельной, но это не так. Они апеллируют к толпе, а толпа непостоянна. Она всегда готова идти за героем! Вот почему наша главная задача — найти, а если потребуется, то и взрастить таких героев!

— Но что может сделать один человек? — спрашивала Шарлотта.

Барбару одаривал ее снисходительным взглядом:

— Очень многое! Он может совершить подвиг, который всколыхнет страну. Очистительный вихрь сметет узурпаторов!

— Подвиг? — переспрашивала Шарлотта Корде. — Какой именно?

Депутат раздраженно забрасывал руки за спину, сцеплял тонкие нервные пальцы.

— Да хотя бы убийство! Не страшитесь этого слова… В конце концов, духовный вождь якобинцев Жан-Поль Марат утверждает, что не стоит бояться слова «насилие», потому что только силой можно прийти к торжеству свободы и обеспечить общественное спасение. Не вижу причин, почему мы должны играть по другим правилам. Дантон, Робеспьер, Марат — все они достойны кинжала или пули. Особенно безумец Марат. Его двуличие потрясает. Знаете ли вы, что он долгие годы прожил в Англии? А кому более выгодна слабость Франции, если не ее извечной сопернице? Туда же, в Англию, Марат отправлялся всякий раз и в последние годы, когда над его головой сгущались тучи возмездия. Но он возвращался и вновь начинал выпускать свою газету «Друг народа». А на какие, спрашивается, средства? Задайте себе и такой вопрос: уж не на сребреники ли, полученные по ту сторону пролива Ла-Манш? Кто-то скажет: он известный врач с немалыми сбережениями, он физик и оптик, имеющий немало признанных трудов. А я отвечу: ученые мужи из Академии отказали ему в признании… Чтокасается его медицинских познаний, то разве не должен врач прежде всего исцелить себя? А Марат болен. В прошлом году он едва не отдал Богу душу, но выжил. Однако мне достоверно известно, что в последние дни новая болезнь навалилась на него. Я допускаю, что он снова выкарабкается. Будто сам дьявол опекает его! Сколько раз его пытались арестовать, но всякий раз он благополучно скрывался. Его хотели задержать прямо в здании Конвента, но формальный повод — отсутствие двух подписей на соответствующем декрете позволил ему остаться на свободе. Его отдали под суд, но тот, пораженный риторикой подсудимого, а еще больше — видом сотен оборванцев, готовых растерзать любого, кто огласит неугодный им вердикт, так вот трусливые судьи оправдали его! Скажу по секрету, к нему подсылали наемных убийц. Однажды у площади Карусели в Париже дело чуть было не завершилось успехом, но случайно оказавшийся поблизости патруль санкюлотов спас своего любимца. И все же я верю, найдется человек, который отправит это исчадие ада туда, откуда оно появилось, — в преисподнюю. Сама земля стонет под поступью этого мизантропа, изливающего яд даже на друзей, которым он прежде клялся в верности и любви. Как они дружили с Бриссо! А теперь Бриссо среди отверженных. Какие дифирамбы пел Марат генералу Дюмурье! Сегодня генерал, заклейменный как изменник, вынужден скрываться. Марат — враг рода человеческого, и потому должен быть уничтожен. Да слушаете ли вы меня, Шарлотта?