Онлайн книга «Искатель, 2006 №6»
|
— Да, конечно, — торопливо ответила девушка и тряхнула головой, разгоняя пелену, вдруг затянувшую глаза. Слушая Барбару, она думала о том, что, похоже, нашла верную цель. — Завтра мы проводим смотр наших сил, — сказал Барбару. — Вы придете? — Обязательно. — Кстати, это верно, что вы приходитесь внучкой великому Корнелю? — Да, это правда, — скромно улыбнулась Корде. — К сожалению, я не обладаю литературным дарованием своего предка, иначе я непременно написала бы книгу, которая стала бы близкой и понятной каждому французу. Она поднимала бы на бой! Увы, перо не слушается меня… Я ищу другой путь, чтобы послужить своей родине. — Господин Барбару, кажется, Шарлотта вас очаровала, — сказал неслышно подошедший к беседующим прокурор Бугон-Лонгре. — Мне интересен всякий человек, искренне пекущийся о судьбах Франции, — вскинувголову, ответствовал Барбару. Он поклонился и поспешил к разодетой по последней моде даме, появившейся на пороге салона. На следующий день Шарлотта стояла под раскаленным солнцем и печально взирала на марширующих по плацу волонтеров, собравшихся под мятежные знамена. Ей было стыдно, и она отводила глаза от жалкой кучки всего-то в тридцать человек пузатых буржуа и лощеных аристократов. Какое убогое зрелище! — Я пойду, — пробормотала она и, сопровождаемая разочарованным взглядом депутата Барбару, направилась в сторону дома госпожи де Бретвиль. Через несколько дней, 4 июля 1793 года, она отбыла в Париж. Дорогой, когда попутчики отправлялись в трактир промочить горло, она шептала: — Я убью Марата! Он умрет, этот безбожник, которого боготворят плебеи. И смерть его станет началом возрождения Отечества! НОЖ ДЛЯ МАРАТА Жан-Поль Марат был болен. Таинственная кожная болезнь, терзавшая его уже несколько недель, доставляла ужасные мучения. Примочки не помогали. Коллеги-врачи разводили руками. Спасаясь от нестерпимого зуда, Марат погружался в ванну: теплая вода приносила облегчение. Он угасал, но не сдавался — в работе искал исцеления. Поперек ванны по его распоряжению устанавливали широкую доску. Стянув голову куском ткани, чтобы сделать не такой невыносимой постоянную головную боль, Марат писал и редактировал. Несмотря ни на что, он продолжал выпускать свою газету «Публицист Французской республики», которая стала преемницей «Друга народа» — легендарного издания, которому Жан-Поль был обязан и своей славой, и своим прозвищем. Утром 13 июля его на руках отнесли в ванну. Он потребовал бумаги и чернил, собираясь закончить начатую ранее статью. Ближе к вечеру жена, Симона Эврар, передала ему письмо, пояснив, что это послание от молодой незнакомки, которая дважды за утро порывалась пройти к нему. — Почему же ты не пустила ее, Симона? — Врачи наказали оберегать тебя. Марат развернул письмо. В нем говорилось, что подательнице сего известно о зреющем в одном из городов юга Франции заговоре и она готова назвать имена восемнадцати изменников. — Я должен был выслушать ее, — посетовал Марат. — Если она снова появится, проведи ее ко мне. Обещаешь? — Обещаю, — сказала Симона, отводя глаза. …Как жаль, что ей пришлось выполнитьобещание. Она пыталась вразумить девушку, которая не оставила попыток увидеть Друга народа, напоминанием о его нездоровье, но раздался голос мужа — и Симона посторонилась. |