Книга Искатель, 2006 №5, страница 79 – Игорь Гетманский, Сергей Юдин, Валентин Рапп, и др.

Виктор оказался прав: девушка сошла у военной части, как и почти все пассажиры. Остались только двое: мужик в старой чернойкуртке (он спал, привалившись к окну) и женщина лет пятидесяти в сером пальто и мохнатом шарфе (она сидела, повернувшись к проходу, а между ее ног стояли две большие сумки).

Огоньки снаружи исчезли, и теперь автобус двигался в полной темноте, с обеих сторон окруженный густым, полным топей лесом, частью которого и было Николино болото.

На остановке горел единственный уцелевший фонарь, а дальше в стороне, метрах в двухстах, виднелось зыбкое мерцание огней на «деревенской» улице. «Хорошо хоть снег не идет», — подумал Виктор, выходя из автобуса, и двинулся вперед, скользя и проваливаясь в глубокий снег.

Он миновал узкий мост через речку, названия которой за три года жизни в поселке так и не узнал. Вода в ней была стоячая и всегда рано покрывалась льдом на радость местным рыбакам. Только что там можно было поймать? После моста начался длинный подъем. Виктор прошел мимо старой церкви (говорят, она недавно открылась) и продуктового магазина. Идти было трудно: ноги все время скользили на льду, присыпанном пушистой снежной периной. Где-то впереди залаяла собака, а потом стала выть, протяжно и басовито.

Одолев подъем, Виктор почувствовал себя полностью выдохшимся. Вот оно — сказывается сидячий образ жизни. Он остановился, чтобы перевести дух, и оглянулся. Никого. Наверное, те двое из автобуса свернули у магазина. Он постоял еще минуту, тревожно всматриваясь в неподвижную, немного разбавленную призрачным светом темноту впереди, и решительно пошел вперед.

Снег мягко скрипел под ногами, а вокруг разливалась тишина, полная и густая, как сироп. Ни одного звука не пробивалось сквозь ее глухую завесу. Только шаги нарушали молчание. Хрруп-хрруп. Добравшись до первого фонаря, Виктор остановился. Его тень, размытая и какая-то бесплотная в лужице желтого света, горбилась в колеях, оставленных машинами. «Деревенская» улица, по которой он проезжал сотню раз и, казалось, знал на ней в лицо каждый камешек, уходила вперед, темная, чужая, пугающая. Вот береза у дороги, похожая на рыбий скелет, с торчащими в стороны корявыми ветвями-ребрами, присыпанными снегом. Видел ли он ее раньше? Виктор не помнил. Снова завыла собака.

— Жутковато, — произнес он вслух, надеясь, что звук собственного голоса подействует ободряюще. Получилось наоборот: в гнетущей мертвой тишине онзвучал слабо и даже испуганно. Виктор сжал губы.

Дома вдоль дороги были погружены в темноту. Где-то слева от него мучительно заскрипела дверь, будто петли, на которых она поворачивалась, не смазывали лет сто. Вслед за скрипом раздался звук, от которого у Виктора екнуло сердце, — громкий и отчетливый, что-то среднее между рычанием и звуком, который издает человек, пытаясь прочистить горло. Глухо стукнуло, и снова стало тихо.

«Что бы это могло быть? Человек? Странный голос, как из бочки. Дурное какое-то место: ни движения, ни огней в домах. Почему они все сидят без света? Что же они делают там, за окнами?»

Глаза уловили движение. В конце улицы, как раз под последним фонарем, появилась человеческая фигура. Виктор уже готов был вздохнуть от облегчения, когда заметил странные пропорции, которыми она обладала. «Что за жуть такая?» Ноги у незнакомца были необычно длинными и тонкими, а руки, наоборот, короткие и большая круглая голова. «Настоящий урод!» Виктор почувствовал, как по спине побежали мурашки.