Онлайн книга «Искатель, 2006 №4»
|
Мамадышкина умолкла, спохватившись, что она не в гости пришла, а к следователю прокуратуры. Заглядывающие в кабинет мои коллеги частенько полагали, что я беседую с приятелем. В кино и книгах допрос идет под стук по столу. — Что дальше? — выказал я любопытство. — Ну, вышел натуральный прикол. Зойка достала из сумки бутылку водки — и на стол. Вечеруха кончилась, собираются домой. Этот муж Зойку под руку и пошел, бросив жене на прощанье: «Ты меня продала за бутылку водки». И живут с Зойкой до сих пор, вступив в законный брак. Мне такой не нужен. — А какой нужен? — Надо пережить тоску, боль, муки… — Вы имеете в виду любовь? — Не знаю, что имею в виду… Но сперва экстрим, а брак потом. Пожалуй, я согласен, что любовь есть экстрим. Серьезная девица, о сексе не спросишь. В темной куртке, черные волосы с лаковым отливом, мрачновато-блесткий взгляд. Она вспомнила: — Про Зойку я не кончила. Этот муж приревновал ее шампуром. — Не понял… — Проткнул насквозь за городом на шашлыках. Но важные органы не повредил. — И продолжают жить? — А чего? — Разве так любят?.. — Это тоже любовь. Она моргала с пулеметной скоростью. То ли моргание, то ли ее взгляды на любовь отбили у меня охоту беседовать о чувствах. Впрочем, что я выламываюсь? Миллионы живут, не употребляя слова любовь и даже не зная, что это такое. Обходятся сексом. Мамадышкина верно изрекла: «Это тоже любовь». — Расскажите о Марине, —перешел я к делу. — Мы дружили втроем… — Дружили втроем или любовь была на троих? — Я делиться не привыкла. — Значит, Артур ее любил? — Она девица ухоженная. И хотя я считал, что слово «ухоженная» больше идет к лошади, уточнять не стал. — Мамадышкина, а как Артур относился к вам? — Дружили втроем… — Он видел в вас женщину? — С женщиной он уже определился. Антонина перестала моргать — вообще. В ее взгляде, упертом в мою переносицу, почудился острый металл. Что-то вроде шампура, которым проткнули ее подругу. Но, заметив мое внимание, взгляд Мамадышкина скрыла своим трепетным морганием. — Следователь, от Артура у всех девок коленки слабели. — А у вас? — Глупости спрашиваете. Мы втроем дружили с детства. Их треугольник наверняка был крепок по той простой причине, что Артур и Марина любили друг друга. Третий помешать не мог. Я внимательно оглядел третьего. Заостренная маковка, чернявая… Похожа на редьку. — Мамадышкина, что же случилось с Мариной? — Не знаю. Я вздохнул. Час отсидел, выискивая подступы к информации. И ничего. Правда, у информации есть свойство исчезать и как бы утрамбовываться в сознании, а всплывать тогда, когда ей вздумается. — Антонина, по-моему, вы даже не беспокоитесь. — Что мне беспокоиться? — Исчезла подруга, похищена… — Скоро вернется. — То есть? — Маринка как-то буркнула, что все ей претит. И есть мужик, который зовет в горы. Информация всплыла, не успев потонуть. Я смотрел на Мамадышкину, пока она не пресекла мой взгляд грубым вопросом: — Что не так? — Какой мужик, когда, в какие горы?.. — Ничего не знаю. — Почему же молчали до сих пор? — Не хотела, чтобы дошло до ее матери, Вера Григорьевна нервная. — Антонина, выходит, что подруга сбежала с мужиком? — Не знаю, что выходит, и знать не хочу. Умолчала, оберегая нервную мать. Побег с мужиком позорнее, чем быть похищенной. Но я тоже нервный и сидеть уже не мог… |