Книга Искатель, 2006 №2, страница 20 – Сергей Мануков, Алексей Фурман, Андрей Левицкий, и др.

Когда Сергей поделился своими опасениями с Саймоном, тот нахмурился, но ничего не сказал. А на следующее утро Саймон заявился в гостиничный номер Сергея в сопровождении того самого молодого человека, который присутствовал при первом пробуждении Сергея в будущем. Бесцеремонно плюхнувшись в кресло, гость окинул Сергея оценивающим взглядом и предложил:

— Поговорим?

— Это Генри Брамс, — представил говоруна Саймон. — Руководитель нашего проекта.

Сергей вежливо кивнул. Молодость руководителя его совершенно не удивила. В этом мире, где люди жили по двести лет и меняли тела как перчатки, определение возраста на глазок было делом совершенно безнадежным. И если Саймону в его нынешнем теле на вид было лет сорок (а на самом деле шестьдесят четыре), то «молодому» руководителю вполне могло перевалить и за сто и за сто пятьдесят.

— Саймон передавал мне, что вы неоднократно выражали желание узнать, как и зачем попали в наше время, — без предисловий начал руководитель. — Полагаю, сейчас наступил самый подходящий момент для объяснений. Вы готовы меня выслушать?

Сергей еще раз кивнул и в следующие полчаса узнал о себе массу нового.

Как он и предполагал, никакого путешествия на машине времени не было. В своем родном двадцать первом веке он попросту умер. Погиб в автокатастрофе. И спустя четыреста лет его вернули к жизни точно так же, как возвращали к ней доисторических динозавров. Точнее говоря, так вернулик жизни его тело. С сознанием все было гораздо сложнее. Помогая друг другу подбирать слова попроще, Генри и Саймон попытались как смогли ознакомить Сергея с передовыми направлениями и чаяниями современной им науки. Вышло у них, с точки зрения Сергея, не очень. Единственное, что он понял, — его сознание каким-то образом перехватили на пути в Мир Иной и, выдернув его из прошлого в настоящее, поместили в свежевыращенную копию старого тела.

Слушая, Сергей с каким-то равнодушным удивлением отмечал, что воспринимает эту дикую историю скорее как занимательное повествование из жизни постороннего человека, чем как нечто относящееся напрямую к нему лично. Он был совершенно спокоен и даже почти не удивлен.

— Ну, как он? — Генри глянул на Саймона. — Сильно волнуется?

Саймон покачал головой с выражением крайнего сожаления на лице.

— Плохо… — вздохнул Генри.

— Что «плохо»? — счел нужным поинтересоваться Сергей.

— Плохо, что вы так спокойно восприняли мой рассказ.

— Да я вообще в последнее время стал каким-то очень уж спокойным, — заметил Сергей. — Сам себе удивляюсь.

— Мы оберегали вас от излишних волнений, чтобы дать время сознанию как следует укрепиться в новом теле. Все-таки для вас это процесс новый и непривычный… Саймон у нас прекрасный психотерапевт, он все время находился рядом и, скажем так, корректно контролировал вашу эмоциональную сферу, сдерживая проявления негативных эмоций.

— Ясно, — буркнул Сергей, а про себя без особой, впрочем, злости подумал: «Вот сволочь».

— Это было необходимо хотя бы потому, что мы совершенно не представляли, как вы будете реагировать на новую для себя ситуацию. Вы у нас первый удачный эксперимент.

— Были и другие?

— Были, — нимало не смутившись, признался Генри. — Но вы первый, кто пришел в сознание после переноса.

— А что стало с остальными? — мрачно осведомился Сергей.