Онлайн книга «Искатель, 2006 №1»
|
— Вспомнили? — сочувственно спросил физик. — Нет… То есть я помню, что этого не могло… — Но я ведь вошел, верно? — Должно быть, я схожу с ума… — пробормотал Себастьян. — Ради Бога! — воскликнул Форестер. — Возьмите себя в руки! Когда с вами случается дежа вю, вы говорите себе: «Я схожу с ума»? Это явления одной физической природы. Просто дежа вю случаются так часто, что для них давно придумалиприемлемое объяснение. Даже не объяснение, а название. — Дежа вю — ложная… — О'кей! Замечательно! Ложная память. Называйте как хотите. Я пришел сюда из вашей ложной памяти, в некотором смысле это так и есть, не стану спорить. Когда-нибудь, в более пристойной обстановке, мы… Послушайте, что там происходит? Звуки, доносившиеся снаружи, изменились. Если раньше это были отдельные возгласы журналистов, то теперь к ним прибавились долгие звонки в дверь и визг, будто заработала циркулярная пила. — Им надоело ждать? — спросил Себастьян. — У меня в кабинете есть ружье… — Только этого не хватало! — замахал руками Форестер. — Еще убьете кого-нибудь! — Не убью, — покачал головой Себастьян. — Ружье не заряжено. И патронов у меня нет. — Тем более. Надо уходить — вот что. — Уходить? Как? Журналисты наверняка и у черного хода. — Конечно. В этой Вселенной. Но есть другие. — И как мы там окажемся? — насмешливо спросил Себастьян. — Надо что-то выпить? Или у вас есть какая-то машинка в кармане? Я не умею путешествовать по параллельным мирам. — Нет никаких параллельных миров! — Вы сами только что… — Значит, вы ничего не поняли. Послушайте, Себастьян, я мог бы вам сказать, что делать, если бы имел ваш частотный спектр, но у меня его нет, значит, только вы сами… — Басс, — подала наконец голос Памела, — Басс, пожалуйста, посмотри, что… Они сломают дверь… Позвони в полицию, так дальше невозможно. — Да, — сказал Себастьян и пошел в гостиную. Форестер, похоже, поплелся за ним, потому что голос его Себастьян продолжал слышать за спиной, он не оглядывался, все, сказанное физиком, может быть, и имело смысл, но не могло помочь, не могло помочь, не могло… Что-то заело в мозгу, мысль бежала по кругу, повторяясь, как заезженная виниловая пластинка с голосом Карузо, которую любил слушать отец на старом, шестидесятых годов, проигрывателе. Не могло помочь… Не могло… Себастьяну казалось, что он уже раз десять или даже пятнадцать выходил в гостиную, опять оказывался в коридоре и опять выходил, всякий раз повторяя одни и те же слова, а физик что-то бубнил сзади, его не было видно, и повернуть голову Себастьян не мог, тело не слушалось, тело входило в гостиную, входило в гостиную… И вошло. Будто переключили тумблер, голос Форестераумолк, Себастьян влетел в комнату и первое, что увидел: прильнувшие к оконным стеклам лица журналистов — один взобрался уже на узкий карниз, его поддерживали двое, и он, направив в комнату телекамеру, пытался показать зрителям крупный план. Увидев вошедшего Себастьяна, оператор направил камеру на него, и Себастьян инстинктивно прикрыл лицо ладонями; в дверь продолжали трезвонить, а звуки циркулярной пилы оказались завыванием полицейской сирены — машина стояла на улице, перегородив проезжую часть. — Откройте, Флетчер! — крикнули из-за двери. Голос был знакомый. Холидей? Наверно. — Откройте, мне нужно передать повестку! Я не войду, успокойтесь! |