Книга Искатель, 2006 №1, страница 86 – Гарольд Мазур, Песах Амнуэль

— Кто-нибудь из…

— Себастьян, — перебил физик, — камера, которую я вам дал, все еще в рабочем состоянии?

— Да, конечно, — пожал плечами Себастьян.

— И программа инсталлирована?

— Да, но…

— Пожалуйста, встаньте так, чтобы попасть в объектив, — сказал Форестер и пересел в кресло перед клавиатурой. Найдя на экране нужную иконку, он быстро произвел какие-то манипуляции, Себастьян не успел разглядеть последовательность набранных команд, Памела все еще держала его за руку, и он обнял жену, предполагая, что произойдет, точнее — что может произойти, если он хотя быприблизительно понял слова Форестера. Он поцеловал Памелу в лоб и наклонился, чтобы поцеловать в губы, не выпуская из поля зрения экран компьютера, частично заслоненный плечом физика, там мелькали строчки, темные неподвижные изображения, два силуэта на сером фоне.

— Здесь слишком темно, чтобы камера с такой малой выдержкой могла… — сказал он.

— Достаточно, — отозвался Форестер. — Ваш частотный спектр прост, да и у вашей жены не отличается разнообразием.

— Спасибо, — пробормотал Себастьян и неожиданно для себя спросил: — Это… не больно?

— Больно? — Форестер не обернулся, но даже в полумраке видно было, как дернулись его плечи. — Черт его знает, не имею ни малейшего представления.

— Но ведь вы сами… — сказал Себастьян, еще крепче прижимая к себе Памелу.

— Вот! — воскликнул Форестер. — То, что нужно.

Что именно оказалось ему нужно, Себастьян не понял, на экране оставалась все та же тень, может быть, с чуть изменившимися очертаниями, трудно было определить отличие, но оно существовало, и одно это обстоятельство заставило Себастьяна захотеть, чтобы ничего у Форестера не получилось, это было инстинктивное ощущение, но такое сильное, что Себастьян оттолкнул Памелу, прыгнул, вытянув руки, услышал приглушенный женский крик, почувствовал, как ноги опустились на что-то мягкое, вспыхнул яркий свет, не электрическое освещение, а нормальный свет дня, льющийся из открытого настежь окна, за которым не было ни журналистов, ни полицейской машины. Улица тоже изменилась, через дорогу вместо коттеджа Патриксонов стояла коробка из бетона и стекла, сколько в ней было этажей, Себастьян не видел, наверняка больше десяти, и стекла отражали множеством бликов яркий закатный свет солнца.

— Пам! — крикнул он и обернулся, чтобы помочь жене, которая, конечно же, какие могли быть сомнения, последовала за ним, но Памелы не было, комната пуста, компьютер выключен, кресло стояло не на обычном месте, а было сдвинуто к дивану, на котором сидел — нога на ногу — Форестер и изучающим взглядом смотрел на Себастьяна.

— Пам — это ваша жена? — спросил он.

— Где она?

— Думаю, — спокойно отозвался физик, — она в спальне, судя по звукам. Слышите?

Себастьян услышал: Памела действительно что-то делала в спальне, громко напевая песню о трех пиратах, похитивших красавицу-индианкуи не сумевших поделить добычу. Это была любимая песня Памелы, но так громко она никогда не пела: ни слуха, ни голоса у нее не было, получалось фальшиво, — но песня звучала все громче, и Себастьян, направившись в спальню, наткнулся в гостиной на почему-то стоявший поперек комнаты длинный низкий стол, покрытый цветастой клеенкой, которую Памела никогда не позволила бы постелить куда бы то ни было по причине очевидной безвкусицы аляповатых изображений.