Книга Основано на нереальных событиях, страница 112 – Алекс Винтер

– Боюсь вас расстроить, Константин, но я более чем уверена, что на Юлию Царенко или членов ее семьи вновь попытаются напасть, – веско заявила Агата. – И у меня нет уверенности, что вам надо опасаться только Ивана Карпешкина. На стамбульский рейс внезапно зарегистрировалась его мать, некая Елена Карпешкина, но мне кажется, это не настоящее имя. Наши пограничники ее, конечно, проверят, но у меня нет ни одного основания задерживать ее, если она не везет с собой ничего опасного.

– Если она не Карпешкина, то кто эта женщина?

– Я почти уверена, что ее настоящее имя Ирина Витальевна Акуник, экс-агент КГБ, которой удалось скрыться в 1982 году. Если она летит на помощь сыну и у обоих будет достаточно зелья, Царенко против них не выстоит. Я нашла живого свидетеля тех событий. После введения препарата Акуник и Карпешкину будет достаточно пары минут, чтобы зомбировать человека и заставить его выполнять приказы. Очень немногие могут сопротивляться этому яду, там полностью ломается блокировка на причинение вреда себе и другим. Это какая-то мощная методика сочетания гипноза и сильнодействующих психотропных средств. В свое время ею очень интересовалось КГБ, но там очень плохая история вышла в итоге.

Лонго помолчал. А когда заговорил, уверенности в его голосе не добавилось:

– Что нам делать, Агата?

– У меня нет полномочий в Израиле, я не могу полететь к вам и командовать, но вы можете, – нервно сказала Агата, поймав себя на том, что почти кричит. – Эти люди чрезвычайно опасны. Единственный, кого я могу привлечь к ответственности, – это Карпешкин, но Акуник может оказаться куда опаснее его. Она была подготовленным агентом, и, судя по тому, что я раскопала в прошлом, эту женщину ничто не сможет остановить. Вы обязаны что-то сделать, Константин.

– Я сделаю все, что смогу, – твердо пообещал Лонго.

Агата бросила телефон на стол, уселась в кресло и потерла лицо руками. Беспомощность, которую она испытывала, ее злила. Ей с большим трудом представлялось, что будет твориться в Израиле в ближайшие дни. То, что Акуник отправилась на подмогу сыну, пугало и восхищало одновременно. Агата попыталась представить себя на месте этой женщины и не смогла, поскольку здесь было что-то еще, кроме всепоглощающей материнской любви.

Дверь отворилась, и в кабинет, толкая друг друга, ввалились Фомин и Литухин. Литухин улыбался, его щеки, словно у девочки с картинки на обертке известной шоколадки, горели пунцовым румянцем, а вот Стас был не в своей тарелке.

– Привет, есть что пожрать? – буркнул он. – С самого утра на ногах. Эксперты вытребовали пол-литра дагестанского, пять звездочек. У меня во рту маковой росинки не было. На этаже кто-то жрет беляши, пробегал мимо, чуть слюной не захлебнулся, надеялся, что это у тебя пир горой. Так есть еда какая-нибудь?

– Нет ничего, я все съела, – сконфузилась Агата. – Вон, конфетки в вазочке. Вы все время ходите вместе, как шерочка с машерочкой?

– Ничего мы не вместе, у дверей столкнулись, – недовольно ответил Стас. – Но я с уловом… Где там твои конфетки? Хоть чаю попью…

– Если вы меня обрадуете новостями, я вас такими пирогами угощу, – пообещала Агата. – Всю ночь печь буду, клянусь.

Услышав про пироги, Литухин торопливо повесил пуховик на вешалку и важно заявил:

– Я тоже с уловом. Кто первый?