Книга Основано на нереальных событиях, страница 70 – Алекс Винтер

Это была алмазная тиара. Такие только царевны в сказках носят. Работа ювелиров была изумительной, видимо, вещицу делали на заказ. Камни в ней, крупные, с огранкой «принцесса» на шестьдесят пять граней, слепили не хуже солнца. Подлинность бриллиантов подтверждал сертификат: небрежно сложенная пополам карточка, в которой на английском было написано что-то непонятное, Шнырь, кроме «diamond», ничего и не понял, а еще было название фирмы, модный ювелирный дом, такие со стразами не работают. Взвесив тиару на руке, Шнырь прикинул, сколько возьмет за камни и оправу отдельно: белое золото, без камней граммов двести, не меньше. Жалко, конечно, на лом, но такие вещи выпускают штучно. Интересно, куда деваха эту корону надевала?

Замок в двери щелкнул.

Опрометью, как кенгуру, Шнырь прыгнул в сторону, прихватив свой ящик, и забился в стенной шкаф. Осторожно задвинув дверцу, он испуганно подумал, что сейчас его прямо тут и повяжут, ведь следы его работы налицо: выпотрошенные коробки от бранзулеток валялись прям на полу, только слепой не заметит. А может, охранники спохватились и вызвали ментов? Чего ж тогда они так тихо?

В комнату медленно вошла фигуристка. Леха почувствовал одновременно и испуг, и облегчение. Даже если она сейчас начнет орать, ее ничего не стоит заткнуть, даст разок по башке, лишь бы выйти из дома успеть! Он подобрался. Вот сейчас она зажжет свет, увидит пустые коробки и начнет орать.

Деваха включила свет, но не закричала. Леха затаил дыхание, неужто не заметила бардака? Он выглянул в щель и увидел нечто странное, что абсолютно сбило его с толку.

Фигуристка медленно раздевалась. В большом зеркале шкафа, где прятался Леха, отражалось ее перекошенное лицо, покрасневшее, с выпученными глазами. Челюсть девчонки ходила ходуном, со лба тек пот. Фигуристка выскользнула из пальто, и то свалилось на пол. После она завела руки за спину и медленно, с неохотой, потянула вниз молнию платья, стянула его и бросила на пол. Туда же отправился бюстгальтер, потом она стянула колготки и трусы. И все это не сводя взгляда с зеркала, будто бы деваха знала, что за ним притаился непрошеный гость.

Она отошла к комоду, давя ногами пустые коробки от драгоценностей, выгребла оставшиеся, после чего принялась надевать цацки на себя, без разбора, путаясь в браслетах и цепочках. По ее щекам текли слезы, немигающий взгляд с до предела расширенными зрачками был страшен. Когда коробки опустели, девчонка открыла самую большую, вынула тиару и косо надела на голову, после чего повернулась к зеркалу. Леха похолодел от ужаса. Такого ему никогда не приходилось видеть. Девчонка плакала, тушь текла по лицу, превращая его в жутковатую маску, но при этом все это происходило абсолютно беззвучно. С минуту фигуристка любовалась собой, после чего развернулась и пошла к большому, в пол, окну.

Шнырь понял, что сейчас произойдет нечто ужасное. И он не ошибся. Понимая неотвратимость принятого девчонкой решения, Шнырь, сам не понимая, что делает, оттолкнул створку шкафа и бросился к девушке, но не успел. Без малейших колебаний фигуристка открыла створку французского балкона, перевесилась через перила и упала вниз, даже не вскрикнув.

Этой осенью Агата чувствовала себя невероятно одинокой, как никогда раньше. Она даже пыталась анализировать, что не так в этом сезоне, и почему ей тоскливо, хоть на луну вой. Возможно, дело было в том, что ее курортный роман, как она сама говорила про отношения с турецким полицейским, с которым познакомилась во время служебной командировки, медленно, но верно сошел на нет. Ну в самом деле, разве можно было всерьез рассматривать отношения на расстоянии? К тому же имела место разница менталитетов, уж кто-кто, а она была не готова стать покорной рабой своего господина. Да и его жена, пусть даже запертая в психушку, никуда не делась, а разводиться он не собирался, Агата и не просила. Прощание было скомканным, тяжелым, пусть даже оба вели себя как цивилизованные люди, но все-таки…