Книга Основано на нереальных событиях, страница 95 – Алекс Винтер

– Как и все, – ответила Агата. – Люди не меняются с эпохами. Все мечтают в жиру пожить. Степан Ильич, вы ведь столько времени посвятили этому делу, посоветуйте, куда мне еще копать, кроме яда?

Литухин-старший задумался, почесал подбородок.

– Попробуйте поработать с таможней, пограничниками, изучите рынок контрабандистов. Сейчас полно нуворишей, которые готовы держать у себя экзотических зверей, а ядовитая лягушка – это вам не хомяк, ее в зоомагазине не купишь. Где-то их должны брать. Ваши преступники наверняка применяют тот же яд, что и ученики Банзы сорок лет назад, его нужно готовить, а стало быть, необходимы все ингредиенты. Яд не хранится долго, значит, хотя бы этих лягушек нужно доставлять живыми, а дурман – свежим. Царенко использовал дипломатические каналы, ваши клиенты, вероятно, не так прозорливы, и, возможно, кто-то попадался с нелегальным грузом. Ищите курьеров из Африки. И подумайте, кому было выгодно избавиться от сестер-близняшек. Может быть, мишенью была не Дарья, а Мария, как вы считаете? Ну кому нужна фигуристка, в самом деле? А вот сотрудница алмазного холдинга – другое дело. Их могли перепутать?

– Вполне, – усмехнулась Агата. – При условии, если бы они шли по улице. А они находились в разных странах. Или наш убийца – полный идиот без загранпаспорта, или же избавиться хотели от обеих.

– Вы не допускаете мысль, что смертью Дарьи из Израиля выманивали Марию?

– Это уж очень фантастическая версия. Она могла не прилететь. Все возможно, но мне кажется, что обе девушки изначально были под ударом. Осталась еще одна сестра – на минуточку, вице-президент компании.

– Во именно, – кивнул Степан. – Возможная третья жертва.

– Или заказчица, – возразила Агата. – В случае смерти сестер ей доставалось все.

Отупевшая от горя Анна Лурье, Царенко в девичестве, сидела в вип-зале аэропорта, ожидая вылета, и все смотрела в большое окно туда, на взлетную полосу, где уже грузили багаж, и среди чемоданов, господи боже, длинный ящик с телом Марии. Сознавать это было невероятно жутко. Вот они были, сестрички-близняшки, Даша и Маша, хохотушки-веселушки, папина любовь, мамина радость. И вот их нет. Одна уже лежит в сухой израильской земле, вторая, что, на свою беду, задержалась в этой мерзкой холодной России, летит следом, чтобы упокоиться рядом с ней и дедом на фамильном кладбище. Отец слег, мать держалась лучше, но полететь за телом дочери не смогла, пришлось это делать Анне. Можно, конечно, было отправить доверенное лицо, но родители так плакали, что их девочка будет там совсем одна, и Анна сдалась. Машку, мертвую, они пожалели, а ее, живую, – нет. Впрочем, когда было иначе? Анна и не удивилась. Она привыкла подчиняться: авторитетному отцу и куда более авторитетной бабке, что, будучи уже, считай, одной ногой в могиле, костлявой ручонкой держала за яйца весь отцовский холдинг.

Бабка, властная и непримиримая, по сути, определяла не только карьеру своих отпрысков, но и личную жизнь. Это она настояла, чтобы Анна вышла замуж за члена совета директоров Ноама Лурье, неказистого, плешивого, абсолютно непривлекательного, почти на голову ниже своей избранницы. И Анна подчинилась, содрогаясь от ужаса при мысли, что этот пузатый мужчинка, старше ее лет на пятнадцать, ляжет с ней в постель. Но, к собственному удивлению, обнаружила, что Ноам очень деликатный, остроумный и тонкий человек. Анна быстро привыкла к нему, и если не полюбила со всей страстью, то принимала как своего, доверяя куда больше, чем членам собственной семьи. Ноам Лурье делал превосходную карьеру и бульдозером тащил за собой Анну, да так споро, что она тоже вошла в совет директоров компании, а потом стала вице-президентом. Вот после Ноам стал ее немного раздражать и утомлять. Но она терпела. А куда деваться?