Онлайн книга «Ты не выйдешь отсюда»
|
Я посмотрел на Олега. Лицо красное, рот открыт и перекошен, одежда в бурых пятнах. Он стоит и смотрит в угол. Саша все никак не хочет умирать. Хочет – но не может. Каждый раз Олег останавливается, приседает и проверяет пульс. А потом Саша начинает стонать, и мы оба понимаем, что еще не конец. Даже его пульс для этого не нужен. У Олега в руках чугунный казанок, который он же и привез. Говорил, что будет готовить нам плов. Вышло немного иначе. Казанок ни разу не использовался по назначению. Однако это не объясняет количества крови на полу и стенах. Ее слишком много. И тут я понимаю: у меня перед глазами красные пятна. Олег смотрит на меня. Мы оба одновременно переводим взгляд на кухонный нож, лежащий на столе. – Я думал, так будет проще… – извиняющимся голосом стонет Папин. – Какой же я идиот! – И Олег начинает рыдать. А я не могу плакать. Тошнота не дает. И мандраж. Всеобъемлющий, мощный, как перед серьезным экзаменом, от которого зависит, вылетишь ты из института и отправишься в армию или нет, только еще сильнее. Страх перед неизвестным. Олег вдруг разворачивается и делает еще один сильный удар. Что-то хлопает, как будто яйцо птеродактиля упало на пол и разбилось. Оно большое, и шума от него больше, чем от куриного. Мне кажется, я понимаю, что это, и отворачиваюсь. Я подбегаю к раковине, и меня рвет. Я умываюсь. Не знаю зачем. На том свете мы все чистые. Мы умоемся божьей росой. Какой-то вой отвлекает меня от мыслей. Я смотрю в угол. Папин склонился над другом и орет. Он уже не плачет, не рыдает, он просто орет, как раненый зверь… А потом бормочет. Быстро, беспрестанно, какую-то тарабарщину. Но я прислушиваюсь и вычленяю: «Прости, Саша… Прости меня…» Проходит время, Олег встает и вытирает слезы. Смотрит на меня. У меня все внутри сжимается. Я жду конца. И он вроде бы тоже чего-то ждет. – Ну? – Что? – Давай уже. – Что?! – не понимаю я. Не хочу понимать. Он показывает глазами на нож. О нет! Он хочет, чтобы я это сделал! – Я не могу! – Посмотри на меня! Я смотрю. Внимательно. Он развалина. Тот самый Олег Папин, на которого я стремился походить, которому завидовал до умопомрачения, до черной зависти, до того страшного уровня, когда, каюсь, иногда думаешь: «Вот бы его не стало, может быть, тогда…» И этот Олег Папин превратился в развалину. А я? Он сейчас развалина, а я развалина всегда. – Посмотри на меня! – повторяет он. – Я тоже не могу. Я уже сделал… – Он оборачивается, смотрит в угол. Слезы опять текут из его глаз. – Я не могу больше! – вдруг орет коллега. Я вздрагиваю, я не привык к его крику. Он эмоциональный – почти всегда, но очень редко агрессивный. Агрессивных боятся, а таких, как он, любят. – А я могу?! – возмущаюсь я. Ведь я уже сделал самое страшное, что можно себе представить. И думал, что я в аду. Я и не знал, что мой ад только начинается сейчас… – Пожалуйста… – просит Олег. Он очень редко что-то просит. Тем более у меня. Он подходит, берет нож и вкладывает мне в ладонь рукоятку. – Сделай это. – Я не могу, – продолжаю я отказываться. Я пытаюсь что-то объяснить, но он прерывает меня криком: – Я знаю, что ты хочешь этого! Слюнтяй, ничтожество! Такие, как ты, всегда во френдзоне. Даже присунуть не смог бабе, которая понравилась. А я смог! И он начал описывать смачные и одновременно страшные подробности, как он спал с Оксаной. Я знал, что он делает это нарочно, и держался до последнего. Но время идет… |