Книга Колье, страница 20 – Татьяна Богатова

* * *

«Надо же, — сокрушалась по ночам Арина, — снова я попалась в ту же ловушку! Почему решила, будто Вадим другой? Что его слова значат больше, чем слова Стрельцова! Дима говорил «люблю», чтобы сделать мне приятное. А Вадим? Он тоже это постоянно повторяет, но гораздо чаще твердит о необходимости приобрести жильё и построить надёжную материальную основу для семьи. Неужели изменил своим принципам и собирается жениться на Илоне без собственного дома?

Я сама виновата во всём! Почему было не сказать прямо, что для меня это совершенно не важно? Что больше всего на свете я хочу быть с ним! Мы оба не нищие и смогли бы достойно содержать семью и наших будущих детей. Но сказать об этом — означает попросить: «Возьми меня замуж!» А я никогда не смогу произнести это. Хотя жизни без него не представляю. Надо же! Наши отношения с Вадимом продлились ровно год, почти как и со Стрельцовым. Что со мной не так? С Димой понятно, после меня он сменил уже третью. А сколько их было до того, не хочется даже думать. Но Вадим… Он же не такой. Или точно такой же? Неужели он, как и Дима, легко произносит слова любви, не придавая им никакого значения? Зачем он говорит мне «люблю», если собирается жениться на Илоне? Неужели всё дело в том, что мы с Вадимом стали близки, а Илона держит себя с ним словно недоступная принцесса? Но Вадим не может не знать, что Илона со Стасом! Стас с Вадимомдрузья или, по крайней мере, приятели. Возможно, то, что у Илоны есть кто-то, как раз и заводит Литвинова! Тьфу ты, ерунда какая! Зачем я всё это выдумываю, когда причина лежит на поверхности? Вадим влюбился в Илону, только и всего. А как теперь будет со мной? А со мной, — горько усмехнулась Арина, — по словам Димы, было хорошо. И не более того».

Так и не осмелившись напрямую спросить Вадима об истинных намерениях относительно Илоны и себя, скрепя сердце Арина решила дождаться празднования Нового года у Матусевичей.

— Вета, здорово, что ты приехала пораньше, — обняла Илона высокую женщину с внимательным взглядом тёмно-карих глаз, обрамлённых пушистыми ресницами, под чёрными дугами бровей. — Мне непременно надо рассказать тебе кое-что важное!

— Кажется, я догадываюсь, о чём ты собираешься рассказать, — ласково улыбнулась первая гостья Матусевичей.

— Папуля не удержался? — предположила девушка, помогая тёте снять необычайно лёгкую чёрную шубу из норки, повеявшую на Илону морозным ароматом.

— Нет, — удивилась Иветта, которую все в семье называли по-домашнему Вета, — Игорь мне ничего не говорил.

Иветта — младшая из двух сестёр Игоря Матусевича — была в семье всеобщей любимицей. Все, от родителей до племянников, обожали эту жизнерадостную сорокавосьмилетнюю женщину, необычайно интересную собеседницу, всегда откликающуюся на просьбы о помощи, будь то материальная или моральная поддержка.

— Какой у тебя сногсшибательный наряд! — воскликнула Илона, оглядывая платье цвета красного вина из вискозы с шёлком, безупречно облегающее виолончелеобразную фигуру Иветты, с высокой грудью, чётко обозначенной талией, плоским животом и полновесно-округлыми бёдрами.

— Это не новогодний, — звонким колокольчиком рассмеялась Иветта. — В этом платье я собираюсь помочь Людмиле в кухне. А вот это попрошу тебя где-нибудь пристроить, — подала она девушке пластиковый кофр, в котором искрилось серебристыми блёстками ярко-синее платье.