Книга Тайна Табачной заимки, страница 102 – Татьяна Богатова

— Ну и что, — фыркнула Алана, нимало не проникнувшись горечью Пустовалова. — Мой стаж безответной любви тоже равняется десяти годам. Безответной, понимаешь ты или нет? — подобно своему спутнику закричала девушка. — У вас с ней, в отличие от меня, было всё, — с болью заговорила она. — Полные любви взгляды, пылкие прикосновения и страстные ночи. Всё то, о чём я могла только мечтать. Мечтать, слышишь? Получать во сне. И отчаянно надеяться, что когда-нибудь обрету всё это наяву. Да что там всё? — жалко усмехнулась Алана. — Мне с лихвой хватило бы одного взгляда. Если бы ты только видел, как он однажды смотрел на неё! Не знаю, — сникла девушка, — что меня остановило в тот день от выстрела себе в башку, — встряхнула она локонами, словно в попыткесбросить наваждение, навеянное далеко не лучшими воспоминаниями. — Должно быть, предчувствие, что вскоре встречу тебя вместе с ней и смогу хоть немного отыграться за ту невыносимую боль. Говоришь, десять лет. Но ты же сам виноват, что не смог её удержать. Подумать только, десять лет взаимного счастья — и ты ничего не предпринял…

— А что я, по-твоему, должен был предпринять? — вновь разозлился Пустовалов. — Жениться? Но это же банально. Мы и так были с ней вместе. Одни и те же увлечения, одинаковые предпочтения в искусстве, похожее отношение к быту и ещё много общего. Мы практически были единым целым. Неужели всем женщинам так важен пресловутый штамп в паспорте и окольцованный палец?

— Ничего-то ты не понял за эти десять лет, — печально заключила Алана. — И штамп, и кольцо имеют значение, но главное, всем женщинам, я в этом уверена, важно связать свою жизнь с надёжным человеком. Отдать сердце тому, кто не предаст; не покинет в невзгодах; не отвернётся, объятый завистью, если ты первой достигнешь успеха. Вместе и в горе, и в радости, как говорят в американских фильмах. Вместе, понимаешь? И это вовсе не банальщина, и не пресловутый штамп в паспорте, как ты это называешь.

— Вот и ты тоже о невзгодах, — ухмыльнулся Владимир. — Да вы же словно заранее обрекаете себя на них.

— Глупо ожидать от жизни сплошного праздника.

— Но можно запрограммировать себя на счастье, — горячо возразил Пустовалов. — И постараться, по меньшей мере, не притягивать невзгоды, если уж нельзя их совсем избежать.

— Ты не сумел её удержать, — упрямо повторила Алана. — А ведь у тебя были все шансы. Сначала она его не любила. Потом, понемногу, они стали всё ближе и ближе. И в результате она потеряла от него голову. Как, скажи мне, — снова закричала девушка, — как ему это удалось? Как он заполучил женщину, для которой был всего лишь сыном тяжелобольного пациента? Не знаешь, — хмыкнула она. — Ты понятия не имеешь, что значит удержать женщину, которая тебя любит. Ты проиграл, имея на руках все козыри. Ты жил в своём праздничном мире, не представляя, что в жизни бывают невзгоды…

— Не говори о том, чего не знаешь, — злобно прошипел мужчина.

— Да плевать мне на тебя. Я говорю о нём. Пытаюсь понять, каким образом он сделал невозможное. Что такого важного упустила я, стараясьего завоевать?

— Ты сама ответила на свой вопрос, — хмыкнул Пустовалов. — Для девушки противоестественно завоёвывать мужчину. Ты — Артемида, Диана-охотница. Твои главные черты: смелость и непосредственность. В то время как тебе следовало развивать в себе навыки стремительно убегающей дичи, постараться быть более гибкой.