Книга Тайна Табачной заимки, страница 104 – Татьяна Богатова

— Честно говоря, теперь я уже не уверен. Послушай, Виталь, я тут прикинул. Получается очень даже реальная картина. Ты же на тот момент не первый раз ходил по заимке. Увидеть тебя с металлоискателем мог кто угодно, Игорь в том числе. Он тебя выследил и притаился где-нибудь. Ударив, тупо зассал. А тут подвернулся случай свалить на юг. Вот он им и воспользовался. Дескать, пока то да сё, время пройдёт и следов никаких не останется. Как считаешь, Виталь?

— Кто его знает, — с досадой потёр затылок лесник. — Только кажется, что это не Игорь, и всё тут. А больше ничего конкретного вспомнить не могу. Хотя, погоди, — задумался он, — был один момент…

— Ну-ка, выкладывай, — заинтересовался Денис.

— Запах…

— Какой?

— Запах табака. Типа от человека, недавно курившего табак. Сначала я не придал значения. Подумал, будто мозг от удара сработал таким образом. Вроде ассоциации, понимаешь? Решил, повлияло название, — принялся объяснятьВиталий, — Табачная заимка, поэтому и почудился запах табака.

— А что теперь? Думаешь, не почудилось?

— Теперь, полагаю, нет. Реально был запах.

— Ты не перепутал? Может, всё-таки, дыхание обычного курильщика? Или, например, кто трубку курит? Не в курсе, Пустовалов не имеет привычки курить трубку?

— Точно не знаю. Но, судя по всему, вряд ли. Похоже, он из тех, кто тщательно следит за здоровьем. И всё-таки, знаешь, Дэн, трубка пахла бы по-другому. А это совершенно точно был запах табачной самокрутки. Уж можешь мне поверить. У меня нюх заточен на то, чтобы вовремя определять источник огня, — горько усмехнулся Виталий.

— Да уж, в этом тебе нет равных, — согласился участковый. — Итак, если принять это за рабочую версию. Пойдём дальше. Кто у нас в Сосновке курит табак, кроме твоего соседа дяди Ильи?

— Понятия не имею. Всегда считал наше село, да и Фащёвку тоже, благополучными в плане опасных курильщиков. Никто особо по лесам с сигаретой не шастает. Все понимают, что живут в окружении леса и, случись пожар, многим не поздоровится. Поэтому с огнём привыкли обращаться осторожно. Если кто забредает, только приезжие. И то чаще в грибной период, осенью, когда летняя жара спадает.

— Если взять, к примеру, дядю Илью, — принялся рассуждать Денис, — получается полный абсурд. Зачем ему тебя выслеживать и бить по голове?

— То-то и оно, незачем.

— А ты с ним, кстати, не говорил о брате, перед тем как идти в лес с металлоискателем?

— Конкретно о брате — нет. Только вскользь. Не мог же я ему напрямую заявить, что собираюсь искать противоастматический баллончик, который могли отобрать у Антона. Дядя Илья ещё подумал бы, будто я умом тронулся. Поэтому сказал, хочу попробовать найти в барском парке остатки движков, чтобы разобрать их и сдать в скупку провода.

— И что он?

— Сказал, только время зря потеряешь. В девяностые, когда совхозное хозяйство развалилось, народ кинулся на тот заброшенный полигон, где движки складировали. И всё, до проводка, растащили и давным-давно посдавали. А я как бы между прочим уточнил, не рядом ли, на Табачной заимке, его брат сгинул. Тут дядя Илья прямо весь затрясся. Слышать, говорит, о нём не хочу, супостате. Сгубил мою Табакерочку, гад. Если и сгинул где в зыбучем песке, туда ему и дорога. На том я и закончил.Бесполезно убеждать людей, что нет на заимке зыбучего песка. Всё равно боятся её, стороной обходят. Поэтому и я не соображу никак, кто мог выследить меня на заимке.