Книга Тайна Табачной заимки, страница 111 – Татьяна Богатова

— Потому что боялась тебя потерять, — просто пояснила Александрина.

— Не понимаю.

— Тебя ведь не интересовало моё прошлое. Поначалу мне казалось, что попытки выспросить о чём-нибудь вызовут твоё отторжение. И я, попросту говоря, не осмеливалась. А потом мне стало отчаянно этого не хватать.

— Разговоров о прошлом?

— Не только, — покачала головой Александрина. — Много чего: рассказов о детстве, взаимного интереса, утренней близости, общего молчания. Ты потрясающий человек, Володя. Твоя увлечённость, стремление ко всему новому, умение достигать совершенства во всём, чем бы ни занимался, подкупают. Но, — она смущённо улыбнулась, вызвав у сидящего напротив мужчины учащённое сердцебиение, — должно быть, я — слишком приземлённый человек. Для меня имеют огромное значение обыденные вещи. Например, поцелуй перед уходом на работу; внезапное пробуждение посреди ночи, когда трогаешь губами лоб заболевшего любимого человека, проверяя, не повысилась ли у него температура. И множество других. Теплота и нежность, внимание и забота, терпение и способность сопереживать. В общем, я — обычная женщина, — улыбнулась Александрина, — которая хочет тихого семейного счастья. Детей, — осторожно добавила она со значением.

— Сандра, а ты не подумала о том, насколько хрупким может оказаться счастье в семье без материального достатка?Уверен, тебе очень скоро надоест тащить на себе семейный воз. И муж, не способный достойно содержать семью, станет вызывать твоё отвращение.

— Володь, — ответила молодая женщина, изумляя Пустовалова своей невозмутимостью, — полагаю, нам не стоит это обсуждать. У нас с тобой разное восприятие того, что подразумевается под словом «достойно».

— Каким бы ни было наше с тобой восприятие, — неожиданно вспылил Владимир, — значение у него только одно. Взрослый человек ещё способен мало-мальски себя обеспечивать. Но детей с первого дня жизни надо кормить, одевать. Впоследствии придётся учить, помогать в обеспечении жильём и работой. А, главное, развивать чувство прекрасного, интерес ко всему новому, умение выживать в сложном мире, быть сильным и по мере возможности независимым. Как, скажи на милость, можно растить детей в какой-то Сосновке? Там и школы-то нормальной нет.

— Володя, — мягко обратилась к нему Александрина, — можешь ответить? Ты не поменял своего мнения, что отцу лучше подключаться к воспитанию ребёнка с двух лет?

— Какое это имеет значение? — безучастно вздохнул Пустовалов.

— Просто мне стало любопытно.

— Если скажу, что поменял, у меня есть шанс вернуть тебя?

— Ты как ребёнок, честное слово, — тихо рассмеялась молодая женщина. — Шансов нет, Володя.

— А как тебе перспектива провести отпуск в огороде? — продолжал Пустовалов, откровенно игнорируя тему детей. — Только представь, Сандра, пятьдесят шесть дней! Без моря, без увлекательных путешествий. Да ты же с ума сойдёшь!

— Наверное, уже сошла. От любви.

— Похоже на то, — пробурчал Владимир. — Сандра, да спустись же наконец с небес на землю! — добавил он сердито. — Любовное сумасшествие вскоре прекратится, разум вернётся. И вот тогда ты ужаснёшься. Пожалеешь о том, что мыслила эфемерными категориями. Забота, сопереживание! Они ничего не стоят по сравнению с материальной возможностью оградить любимую женщину от забот и неприятностей.