Книга Избранники фортуны, страница 129 – Татьяна Богатова

— Мамуля, — ласково обняла маму вошедшая в кухню Настя, — как хорошо, что ты ещё не спишь. Мне поговорить с тобой надо.

— Что такое, моя ласточка? — нежно привлекла её к себе Наталья, догадываясь, что дочь собирается сказать об отношениях со Всеволодом.

— Мамуль, — опустилась на корточки перед матерью Настя, положив согнутые в локтях руки на её колени и заглядывая ей в лицо сияющими глазами, — мы с Севой любим друг друга и собираемся пожениться.

— Знаю, Настюша, — осип от волнения голос у Натальи, — мне папа сказал.

— Мам, — настороженно глянула на неё девушка, — ты ведь не против?

— Ох, красавица ты моя ненаглядная, — стиснула её в объятиях Наталья и зарыдала, словно мать, отдающая дочь замуж за тридевять земель, да ещё за мужчинустарше её по меньшей мере лет на двадцать.

— Мамочка, мама, — испугалась Настя, — хорошая моя, родная! Ну что ты! Знаешь, как Сева меня любит? Он же меня в жизни не обидит. И я его люблю, мамулечка моя дорогая! Мне без него просто не жить.

— Успокойся, ласточка моя, — попыталась унять рыдания мать, — это я о своём… давнишнем…

— Мамулечка, не плачь, я тебя прошу, — умоляла девушка, — Ты же навсегда моя любимая мамочка! Я очень тебя люблю!

— Настенька, дочка, сердечко моё золотое! Я тоже тебя люблю, красавица моя ненаглядная!

— Что же ты плачешь? — погладила её по мокрому лицу ладошками Настя.

— Всё, Настюшенька, не буду, не буду.

— Мам, — серьёзно произнесла дочь, — если ты о давнишнем, об аварии, то я же всё знаю. Мне бабуля рассказала в ту ночь, когда ты Мишу рожала, а я чуть не умерла от ангины. Я её потом попросила тебе не говорить, что мне известно про маму Валю, потому что ты навсегда моя родная мамулечка… И я очень-очень тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, девочка моя золотая, — усмиряя всхлипывания, проговорила Наталья. — Будь счастлива с Севушкой. Рада, что никого из вас не придётся в чужие семьи отдавать, — сквозь слёзы улыбнулась женщина. — Живите и берегите друг друга.

Насте было невдомёк, что плачет мать от радости и своеобразного облегчения, сбросив груз сомнений, довлевший над ней долгие годы.

* * *

Как только Наталья вечером вернулась домой, муж не преминул с гордостью поведать ей о предложении Севы. К изумлению Павла, женщина озадачилась, умолкнув на некоторое время. Когда он, не выдержав напряжённых минут, приступил к расспросам, то настала очередь ему удивляться.

— Паша, — вздохнула Наталья, — ты прости меня, если я вдруг обижу тебя ненароком, но не спросить не могу, потому что речь идёт о судьбе нашей дочери.

— О чём ты, Наташ? Если у тебя какие-то предубеждения против их отношений, то напрасно. Всева с Настюшей не родные. И нам не стоит опасаться, что они поженятся. А если ты людских разговоров боишься, то тоже напрасно. На людской роток, сама знаешь, не накинешь платок. Не будем же мы всем подряд рассказывать, как обстоит дело с родством на самом деле. Для нас с тобой главное, чтобы дети были счастливы.

— Конечно, Пашенька.

— А о чём ты спросить-то хотела?

— Помнишь, — несмело началажена, — когда мы с тобой Настюшу удочеряли, ты к моим родителям ходил? Чтобы сказать им про дочку.

— Помню, конечно, — пожал плечами Павел. — И что?

— А то, что на следующий день они ко мне в больницу пришли.

— Наташ, я понять не могу, — продолжал недоумевать Павел, — пришли и что с того? Раньше ведь только меня к тебе пускали. А как разрешили, так они сразу и пришли.