Книга Избранники фортуны, страница 46 – Татьяна Богатова

— Он очень ласковый ребёнок был, Настенька. Как подросли вы, Севушка никогда тебя не обижал. И ты за ним, как хвостик.

— Ага, я даже немного помню, как мы играли. Всеву, должно быть, все дети любят. Мишка вон от него не отходит, когда мы на юге живём.

— Это очень хорошо, Настюша. Я прямо не нарадуюсь на вас всех, внучат своих. И родители твои молодцы. Паша, понятное дело, принял Севушку тепло. Всё же крестник, сын брата. Но на месте Наташи другая бы сноха недовольна была. А она, умница моя, уж настолько к Севушке трогательно относилась. Женщины порой так и своих-то деток не всегда любят. А Наташенька… нет, кусок послаще — Севушке, наравне с тобой. Одежду и обувь где только доставала ему? Тогда купить-то не всегда можно было. Тяжёлые времена были. И с работой, и с талонами продуктовыми.Она и в школу его уже было записала. Самую лучшую отыскала в Липках, где ты потом училась. Договорились с ней, что я его водить буду. Да к этому времени у Светочки здоровье поправилось, и они с Петей Севушку забрали.

— Это мне тогда три года было, — прикинула в очередной раз Настя.

— Да, Настюша, — подтвердила бабушка. — Вот ты вроде и малышкой была, а, видно, настолько вы с Севушкой прикипели друг к другу, что, когда стал его Петруша увозить, ты так горько расплакалась — никак не могли успокоить. Отец тебя скорей собирать на улицу, мама быстрей какое-то лакомство совать. А ты знай заливаешься. Дед в другую комнату ушёл. Он слабый на детские слёзки. У него прямо сердце разрывалось на тебя глядеть. Я охаю, мне и с внучком жалко расставаться, и тебя не могу утешить. Прямо беда, да и только! Отец Севу уж было увёл, как вдруг слышу: топает ножками по ступенькам, к нам обратно на первый этаж бежит. Вскочил в квартиру, к тебе подбежал, очочки свои поправил. И серьёзно так говорит: «Не плачь, Настя. Скоро я вырасту, приеду и на тебе поженюсь». Ты ресничками мокрыми хлопаешь, всхлипываешь, но мало-помалу начинаешь успокаиваться.

— Прямо трагедия юных сердец, — попыталась Настя усмешкой скрыть воспоминания о действительно нешуточном для неё тогда горе.

— И не говори, — грустно покивала бабушка, спуская ноги с дивана и устраиваясь поудобнее. — Уже и Сева с Петей уехали, и дед из закрытой комнаты вышел. А ты вдруг подбегаешь к стене, на которой свадебный портрет твоих родителей висел, пальчиком на маму в фате показываешь и спрашиваешь: «Я тоже невестой буду?» Все растерялись и не знали, что сказать трёхлетней малышке. Наташа первая опомнилась, в охапку тебя заграбастала и давай целовать: «Конечно, будешь, красавица ты наша ненаглядная».

— Бабуль, — насмешливость девушки сняло как рукой. К этому времени она уже сидела на корточках перед диваном и смотрела на Людмилу Петровну снизу вверх. — Вот сколько слушаю про Всеву — каждый раз по-другому воспринимаю. Ты нарочно так рассказываешь — всё время по-новому? — расцвела ясной улыбкой девушка.

— Ласточка моя милая, — наклонилась к ней женщина, привлекая к себе внучку. — До чего же вы у меня ласковые и дружные! Скучаете вы с Мишаней по Севушке, вот поэтому и слушать про него тебе приятно. Жили бы мы всерядышком, как было бы хорошо!

— Бабуля, — Настя потёрлась щекой о полное колено бабушки, — а ведь Севины родители собирались сюда переехать. Они же всё время об этом говорят, когда мы на юг вместе ездим. Чтобы ближе было до моря добираться и, конечно, рядом с нами быть.