Книга Черная Пасть, страница 162 – Рональд Малфи

Существо, мчавшееся в мою сторону, резко затормозило. Перед его массивными передними ногами взметнулся фонтан земли. От блестящих фиолетовых боков расходились волны тепла.

Я просто уставился на него.

Бросая вызов.

Меня всего трясло, колени дрожали.

Существо уставилось на меня в ответ, возможно, размышляя – каким-то причудливым образом, который в его тупом мозгу мог сойти за размышление,– дурак ли я или у меня в рукаве припасен туз. Из блестящих ноздрей лентами клубился пар. Я вновь уловил его запах – мускусный звериный смрад, который говорил о деградации и неудержимой, плотоядной потребности в пище.

Я прирос к месту, не желая отступать.

И с вызовом глядел на него.

В светящихся глазницах пульсировала собственная, отдельная жизнь.

Существо шумно выдохнуло, выпустив в воздух рой маленьких черных мошек, и тяжело отступило назад через подлесок. Его ноги оставили в земле огромные кратеры, которые быстро заполнились грязной жижей. Мгновение спустя зверь исчез, и только легкое покачивание потревоженных пальмовых листьев напоминало о том, что он вообще когда-то здесь был.

Дождавшись, когда сердцебиение придет в норму, я подошел к Дэннису и спросил, все ли с ним в порядке. По правде говоря, у меня было такое чувство, что это я вот-вот расклеюсь. Бледно-серые глаза Дэнниса метнулись в мою сторону. Один уголок губ приподнялся в подобии улыбки.

А затем он повернулся и зашагал вглубь чащи.

Дальше стало только хуже.

Пока мы шли по лесистому туннелю к центру колодца, ощущение, что за нами по-прежнему наблюдают, стало всеобъемлющим. Я то и дело оглядывался через плечо и по сторонам, ожидая, не выскочит ли из подлеска огромный фиолетовый бегемот.

Над мрачной, погруженной в сумрак поляной протянулась дуга неоновой вывески, увитая черной лозой и кишащая змеями. Некоторые буквы отсутствовали, но я смог разобрать надпись:

Мы прошли под ней, ожидая, что вот-вот на нас выскочит следующий сюрприз. Однако на сей раз обошлось без внезапных нападений и голливудских «пугалок». И все же мы были не одни; по периметру поляны виднелись очертания предметов – неподвижные, бесхозные реликты какой-то постапокалиптической пустоши. Когда мы приблизились к центру поляны, предметы проступили отчетливее в перламутровом сиянии луны.

Карусель с разорванной брезентовой крышей частично ушла в землю. Толстые лианы удерживали ее на месте, словно привязанный к земле воздушный шар; они обвивались вокруг деревянных лошадей с огненными гривами, рубиново-красными глазами и ампутированными конечностями и расползались, точно раковая опухоль, по центральному столбу карусели.

Из земли торчала изогнутая колея американских горок; рядом, на ветвях деревьев, висели сломанные черные вагонетки.

На поляне валялись обломки вращающихся чашек, каждая в лунном свете напоминала гигантский сломанный череп.

На скелетообразных ветках висели заплесневелые мягкие игрушки. Они кишели жуками и многоножками, плюшевые тела извивались словно живые. Я пригляделся к одной из них – плюшевому кролику – и увидел, что на самом деле она росла из дерева. Тонкая паутинообразная мембрана соединяла кролика с веткой; через полупрозрачный стебель перетекала, пульсируя, какая-то жидкость, отдаленно похожая на кровь.