Книга Черная Пасть, страница 69 – Рональд Малфи

– Да? И что же?

– Дети из Черной Пасти не ведают страха.

Несмотря на влажную духоту вечера, меня пробрал озноб.

– Я до сих пор их вижу, Миа.

– Я тоже постоянно их вижу. Это называется чувством вины, Джейми.

– Я серьезно, Миа.

Она провела пальцами по моим волосам, отчего у меня по спине побежали мурашки.

– Позволишь небольшой стриптиз?

– Что?

Миа закатала рукав футболки. Я увидел на ее предплечье татуировку в виде двух ярко-красных сердец – большого и маленького.

– Они всегда со мной. Ты в этом не одинок. Вот почему я хочу что-нибудь сделать. Я ищу отпущения грехов, Джейми. Думаю, тебе тоже не повредит.

Я смотрел на два сердца. Они выглядели так, будто в любую секунду могли забиться.

– Думаю, я не заслужил отпущения грехов.

– Неправда,– отозвалась Миа.– Все этого заслуживают.

Ученичество, 1998

Мой отец испытывал некую потребность в том, чтобы, когда алкоголь ударял ему в голову, искать оправдания своим поступкам. Возможно, он даже считал это чем-то вроде извинений, но я видел в них скорее неловкую попытку выгородить себя. Эти нравоучения обычно имели место через день-два после того, как он устраивал дома пьяный дебош, колотя в двери, ломая вещи и раздавая тумаки маме, Дэннису или мне. После того как он столкнул меня с лестницы и я сломал руку, мне пришлось полдня выслушивать про то, что его жизнь – сплошная нервотрепка и дерьмо собачье, жена – жалкая алкоголичка и наркоманка, а один из сыновей – долбаный кретин, и что я, возможно, вырасту педиком, потому что мне нравится читать книги, а не заниматься спортом. Что денег вечно не хватает, мир катится в помойную яму, а сломанная рука – это даже хорошо, ибо служит нам уроком, что жизнь – просто серия апперкотов, пинков по яйцам и падений с лестницы. Рассказывая мне все это, отец прикончил упаковку из шести банок пива, в то время как я одной рукой (другая была в гипсе) дергал поплавок у поверхности воды. Мне было шесть лет.

Через несколько дней после того как он колотил в дверь моей спальни, а я стоял по другую сторону, готовый размозжить ему голову алюминиевой битой, отец взял меня прокатиться «по работе». Всю дорогу он брюзжал, оправдывая свое поведение и перекладывая большую часть вины на мою мать. В нише для ног с пассажирской стороны перекатывались пустые банки из-под пива.

– Штука в том, Джейми, что я не получаю от этой женщины никакой поддержки. От вас, детей, я этого и не жду. Но она-то моя гребаная жена. Понимаешь, о чем я? Она как будто толкает и толкает меня, доводит до ручки, а потом винит в том, что я сорвался. Как будто специально обрекает меня на неудачи. Понимаешь, к чему я клоню, парень?

– Конечно,– сказал я, глядя в пассажирское окно.

Мы направлялись не в город, а огибали лесистый хребет Черной Пасти. Я нетерпеливо ерзал на сиденье, мечтая поскорей присоединиться к своим друзьям в лагере Фокусника. Я отправил Дэнниса с Мией и пообещал прийти сразу же, как только мы с отцом вернемся. Я надеялся, что поездка не растянется на целый день. А еще – что Фокусник не решит именно сегодня рассказать, как добраться до колодца и овладеть настоящей магией. Мы снова и снова спрашивали, когда это случится, а он неизменно отвечал, что всему свое время. Учитывая мое везение, это, вероятно, произойдет сегодня, пока я торчу в вонючей машине с отцом.