Книга Черная Пасть, страница 71 – Рональд Малфи

В какой-то момент молодая женщина вышла из-за трейлера и стала за нами наблюдать. Она прижимала к груди младенца; его ножки были неправдоподобно белыми, одна покрасневшая ступня с растопыренными пальчиками торчала вперед. На женщине была выцветшая розовая майка, одна лямка свисала ниже локтя. Младенец сосал грудь, и пока женщина перекладывала ребенка поудобнее, я увидел бледную округлость плоти, набухший розовый сосок и едва заметную россыпь светло-коричневых веснушек на верхней части ее обнаженной груди.

Она перехватила мой взгляд, и я пристыжено отвернулся.

– Должно сработать,– сказал отец, захлопывая капот седана. Он вновь сел за руль, включил зажигание, и машина ожила. Из трубы вырвался черный сгусток выхлопных газов, и женщина вместе с ребенком попятилась к передней части трейлера.

Пока отец возвращал ключи от машины, я сложил инструменты обратно в багажник и проскользнул на пассажирское сиденье. Женщина все еще кормила ребенка грудью, но отец словно не замечал этого или не обращал внимания. Они обменялись несколькими репликами – я ничего не расслышал. Хотя отец починил машину, молодая женщина не выглядела счастливой. Когда ребенок заплакал, она переложила его с одной руки на другую, и мне показалось, что она сейчас тоже заплачет. Потом отец вернулся в машину, и мы двинулись обратно по лесной дороге в том направлении, откуда приехали.

Я посмотрел в боковое зеркало. Женщина стояла во дворе, придерживая головку младенца, который ерзал у нее на руках. Готов поклясться, она заметила, как я наблюдаю за ней в зеркало. Я быстро отвел взгляд. Ее голая грудь все еще маячила перед моим мысленным взором, как остаточный след фотовспышки на сетчатке глаза. От этого стало немного не по себе.

Должно быть, отец почувствовал мое замешательство.

– Что, титьку увидел?

Ничего не ответив, я неловко поерзал на сиденье.

– Она растит маленького ублюдка одна. Отец ребенка проделал фокус Гудини и исчез. Я дал ей скидку. Надо помогать ближним, Джейми. Хорошенько запомни. Надо помогать ближним.

«Да пошел ты»,– подумал я, бросив взгляд в боковое зеркало.

Молодая женщина и ребенок скрылись из виду.

К тому времени, как я добрался до лагеря в лесу, уже почти стемнело. Я представлял, как Дэннис, Миа и Клэй собрались в кружок и внимательно слушают Фокусника, пока тот знакомит их с новым трюком, но лагерь оказался пуст. Все вещи Фокусника – армейская палатка, кастрюли и сковородки, рюкзак, спальный мешок – тоже исчезли. Я обвел взглядом скопившиеся за две недели пустые коробки из-под хлопьев, банки из-под газировки и конфетные фантики и почувствовал нарастающую внутри панику. Они ушли к колодцу без меня и сейчас, наверное, плещутся в неком золотистом источнике, их тела излучают призрачное сияние, такое же мощное и яркое, как солнечный свет. Заливисто хохоча, они исполняют невероятные фокусы, о которых можно только мечтать, пока я стою здесь, всеми брошенный и забытый. Недостойный.

Затем я услышал какой-то шорох за деревьями и кинулся в том направлении.

Сперва я видел только вход в старую шахту – неровное отверстие в склоне холма, обрамленное восковыми завитками пурпурной лозы. Потом уловил смутное движение, тень среди теней. Солнце почти скрылось, и было трудно разглядеть что-либо еще. Я подкрался ближе; хруст веток под подошвами кроссовок был оглушительно громким, как выстрелы.