Книга Искатель, 2006 №3, страница 10 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

Он, не колеблясь более, шагнул к стене, где стояла медсумка, отыскал «липучку» и отодрал верх. М-да, врач из него, как и десантник,никакой. Он растерянно смотрел внутрь и совершенно не представлял себе, для чего нужны все эти предметы, совсем, по его мнению, не похожие на медицинские… Так, но вот это инъектор, это уж точно. А вот еще целая обойма на боковой стенке. Он вытащил один и с интересом осмотрел. Похож на наши. Вадим достал свой, заполненный пентморфином. Говорят, убойная штука, боль глушит только так. Правда, самому использовать не довелось, Бог миловал. Он сравнил инъекторы — различия несущественны, да и дозы примерно одинаковы. Вадим некоторое время колебался, каким же воспользоваться, покосился на тело.

О пентморфине-то наслышан, а вот что в чужом инъекторе — поди разберись: толи стимулятор, толи обезболивающее, то ли вообще какие-нибудь глазные капли. Так что уж лучше свой, проверенный. К тому же на «матке» наверняка уже приняли сигнал: пеленг, обработка сетки координат, подъем дежурной спецгруппы, выброс в заданный квадрат, поиск объекта, то есть его — на все про все минут двадцать — двадцать пять, бездна времени, помереть — раз плюнуть. Он понятия не имел, что здесь произошло и каким образом она сюда попала; подсознательно Вадимом двигало одно — по-быстрому помочь этой медсестре, хоть как-то облегчить ее страдания, и вон отсюда, схорониться где-нибудь в другом месте, черт с ним, с этим подвалом и с этой алгойкой, все равно спасибо она ему вряд ли скажет, потому что, во-первых, без сознания, а во-вторых, у него самого просто порыв, которого он и сам от себя не ожидал, но о котором, вообще-то, не жалел. С позиций того же негласного кодекса чести, когда слабых, лежачих и женщин не бьют.

Война иногда делает нас милосерднее, чем мы есть на самом деле, и пусть человек — это бездонная емкость противоречий, но он проявляет сострадание к другим и потому еще, что сам в нем остро нуждается.

Вадим бросил чужой инъектор обратно в сумку и повернулся к алгойке.

Тявка лизал ее щеку, но, увидев направившегося к ним человека, отполз и положил морду на передние лапы, тихонько поскуливая. Вадим лишь покачал головой, в очередной раз дивясь сообразительности зверька, усилил накал фонаря и забыл о нем: он оказался лицом к лицу с алгойкой и буквально впился взглядом в это лицо: любопытство и неподдельный интерес пересилили все остальное.

На корабле-матке пилоты практически не общалисьс десантурой, но и того малого было достаточно, чтобы сделать вывод: там, под землей, дрались настоящие солдаты, не уступающие землянам ни в воинской доблести, ни в самоотверженности. Алгойцы, со слов десантников, — это хитрые, жестокие бойцы, высокорослые, зеленокожие, с узкими рельефными лицами, на которых выделялись округлые глаза с вертикальным, как у змеи, зрачком, с мощным торсом и костистым гребнем вдоль позвоночника. Короче, те еще создания, и в плен они не сдавались, бились до последнего.

Но, с каким-то внутренним трепетом рассматривая сейчас алгойку, Вадим в полной мере испытал два чувства — недоумение и растерянность: ничего похожего на сложившийся ранее негативный стереотип он не увидел, а тем более ничего уж такого отталкивающего или уродливого — тоже: длинный прямой нос с точками ноздрей, выпирающие скулы, отчего подбородок казался маленьким, как у ребенка, полукружья бесцветных бровей, невысокий чистый лоб, на голове что-то вроде косичек-дредов, а в мочках крошечных ушей похожие на две капельки крови сережки. И ярко-красные губы на будто припорошенном пеплом зеленокожем лице. Приоткрытый рот являл полоску ровных зубов. И никаких клыков, что Вадим невольно ожидал увидеть. Она была по-своему, не по-земному, привлекательна и где-то даже красива, но только чужой, необъяснимой и притягательной красотой. И Вадим с изумлением понял, что разочарован. Он думал столкнуться с кровожадным, страшным и жестоким созданием, злобной бестией, которых надо давить и давить, а на самом-то деле… Ничего особенного — просто другая раса со своими представлениями о красоте, другая природа, оттолкнувшаяся от рептилий, иная эволюция, отличная от земной. Ну и что?!