Книга Искатель, 2006 №3, страница 36 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

— Есть! — ответил Горшков.

ЧП произошло в воскресенье, поздно вечером, после полуночи. Вся больница: и медперсонал, и больные — уже спали. Дежурная медсестра долго смотрела телевизор с новой видеокассетой, не включая звука, да так и уснула, положив голову на стол. Лишь Люба Шилова не имела права спать. Она вязала, сидя на кушетке, изредка поглядывая в открытую дверь небольшой комнатки, где находилась. Напротив была палата Немовой. Вдруг дверь бесшумно приоткрылась, и в коридоре появилась женская фигура в длинной белой рубахе. Шилова от неожиданности поднялась, уронив при этом вязание, и ступила вперед.

Немова, а это была она, исчезла. На цыпочках Люба переступила порог, вытянула голову вправо, куда направилась больная. Обзор коридора закрывал стоящий возле двери справа шкаф. Соблюдая меры предосторожности, она сделала три шага к нему, выглянула и увидела Немову. Та сидела на стуле слева от стола со спящей медсестрой, боком к Шиловой. Светился экран — шел какой-то фантастический фильм. «Неужели она пришла посмотреть телевизор?» — подумалось девушке. Она опять глянула в сторону Немовой, та сидела не двигаясь. Люба перевела взгляд на экран: изображение людей исчезло, появились какие-то слова. Телевизор был повернут в сторону стола, и девушке было плохо видно. Слова бежали как на компьютере.

Шилова снова перевела взгляд на Немову и замерла: та приподнялась со стула и в неестественно напряженной позе уставилась на экран. Любе вдруг стало страшно, по коже заструились мурашки. Медленно текли секунды — одна, другая. Внезапно Немова- выпрямилась во весь рост, глухо вскрикнула и рухнула на пол. Вскочила, протирая глаза, медсестра. Шилова бросилась из своего укрытия к распростертому телу, схватила руку, нащупала пульс.

— Что такое? Кто это? — медсестра опустилась рядом на колени.

— Это больная Немова, — тихим голосом ответила Шилова. — Звоните в милицию.

— Но зачем? Я сейчас сбегаю за врачом, он в ординаторской… — Медсестра вскочила на ноги.

— Врач не нужен. Она мертва.

— Любовь Кирилловна, как же так? Что произошло? Что ее могло потрясти? Ведь инфаркт! — Горшков сочувственно смотрел на подавленную случившимся девушку. — Это из ряда вон!

В глазах Шиловой стояли слезы: она с треском провалила первое серьезное задание. Теперь ее могут уволить или будут держать девочкойна побегушках.

— Евгений Алексеич, я не знаю, я все рассказала, правда! Медсестра спала, а больше, кроме нас, ни одной живой души!

— А мертвой? Может, Немовой что-то привиделось за окном? Оно за телевизором и не было задернуто шторой.

— Но ведь второй этаж!

— Ну, это не проблема. Существует лестница. Кстати, внизу как раз обнаружена подходящая. К тому же — поза. Вы сами описали ее как «неестественно напряженную…»

— Об окне я не подумала, к сожалению, — Шилова совсем упала духом.

— Любовь Кирилловна, выше голову. Вы неплохо справились с очень серьезным поручением. Не ваша вина, что обстоятельства сложились непредвиденные…

Шилова ушла, а Горшков стал читать написанное Немовой на больничной койке. Листы с текстом были изъяты из-под ее матраса в присутствии лечащего врача и понятых.

«Показания Ядвиги Павловны Немовой.

Муж моей сестры сожительствовал одновременно с нами обеими. О нашей с ним связи никто не знал и не подозревал. Забеременели мы тоже одновременно. Я родила на три недели раньше у себя дома без посторонней помощи. Сестра родила в роддоме нежизнеспособную девочку. Я подкупила врача, принимавшего роды, и мы совершили подмену. Дочь моей сестры, то есть племянница, умерла у меня на руках. Я схоронила ее на пустыре недалеко от дома. Моя дочь стала дочерью моей сестры, она назвала ее Евой. Наш общий муж вскоре умер, и никто, кроме врача, не знал мою тайну. Вскоре и врач погибла, попав под машину. Когда случилась беда с Евой и умерла моя сестра, я задушила этого изверга, а потом инсценировала самоповешение. Подмену я совершила ради того, чтобы в будущем Ева не стыдилась матери-горбуньи.