Книга Искатель, 2006 №3, страница 57 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

— Какого рожна! Что все это значит, черт вас задери!

— Ну вот, — печально усмехнулся Трензив, — начинается. Организовать задирание меня чертом невозможно, по той причине, что это членовредительство, нанесенное одной из сторон, заключивших договор. А что до остального, то вы сами пожелали…

— Это не я, — чуть успокоился Сергей. — Это мое подсознание.

— Вот только Фрейда мне не надо, — скривился проводник. — Сознательное, бессознательное… Он, кстати, тоже был нашим клиентом. Иначе с чего бы человек, закомплексованный настолько, что не мог девственности лишиться до весьма зрелого возраста, умудрился с такой легкостью раскрутить столь бредовую концепцию?

— Меня не волнует Фрейд, — оборвал поток воспоминаний Сергей. — Мне интересно, где Света?

— Сейчас? На работе. А вообще, уехала обратно в свою квартиру. По месту прописки, так сказать.

— Ну, хорошо, — сдался Сергей. — Светка ушла из-за моих желаний. А Анжелка? Я ведь ее, кажется, сюда желал?

— Кажется, вы желали ее на одну ночь? — поправил Трензив.

— Но Светку-то я желал не на одну ночь!

— Не кипятитесь, Сергей Борисович, — заворковал проводник. — Что вы заладили: «Светка, Светка». Вам ведь достаточно только пожелать, и она вернется. Насовсем. И будет вас любить до гробовой доски, прощая любую измену. Хотите?

— Нет, — подумав, отозвался Алтаев.

— Вот и славно. А теперь кушайте яичницу. Кушайте и слушайте. Вот ваш договор, заверенный и подписанный обеими сторонами. Как вы помните, он может быть разорван в одностороннем порядке. Правда, я не думаю, что вы захотите его рвать. Но тем не менее, по договору, договор остается у вас. Смотрите, не потеряйте, а то в случае чего рвать нечего будет.

Сережа слушал, уплетая острую, сдобренную кучей специй яичницу с колбасой. То, что казалосьсначала глупой шуткой, стало вполне реальным фактом, от которого теперь отмахнуться нельзя. Договор лег перед ним на стол. Алтаев пробежался глазами по тексту, полюбовался появившимися в конце печатью и каллиграфическим вензелем хозяина преисподней, затем сложил листок и запихнул его во внутренний карман пиджака. И тут же вздрогнул.

Ведь пришел на кухню, завернутый в плед, а теперь сидит в костюме, при галстуке. Сергей удивленно воззрился на проводника, тот пожал плечами:

— Вы хотели убрать договор в карман пиджака, значит, вы хотели, чтобы на вас был пиджак. Не смотрите так на меня, костюм от Кардена, очень неплохой. И галстук тоже ничего, ручная работа. Один художник по батику сотворил. Между прочим, у него этот галстук стоит семьсот долларов, да и то, ежели поторговаться. Если вы считаете, что это дешевый галстук, то можно его и поменять, но к этому костюму он подходит очень хорошо. Хотите поменять?

— Хочу приписку к договору, — сердито пробурчал Сергей. — Чтобы исполнялись только те мои желания, которые сказаны вслух или подуманы только сознательно, а не бессознательно, во сне, под наркозом или гипнозом. Это можно?

— Это можно, — благосклонно кивнул Трензив.

На работу Сергей приперся с большим опозданием и совсем не для того, чтобы работать. Очень хотелось поговорить с директором. Начальство в последнее время достало хуже некуда, а другую работу найти Сергей не мог, потому сидел и молчал в тряпочку. Теперь надобность в подобном сдерживании эмоций отпала. Ни от работы, ни от начальства он больше не зависел.