Книга Сладость риска, страница 109 – Марджери Аллингем

– Бог мой, точно! – захлопал глазами Гаффи. – Доктор Гэлли! Я о нем забыл.

Кэмпион коротко поведал о случившемся в доме Гэлли. Его слушали затаив дыхание, причем недомолвки и преуменьшения добавили повествованию жути – пожалуй, с этой задачей не справились бы никакие подробности.

Закончив, мистер Кэмпион надолго умолк, и, лишь когда Вивенхо вышел, чтобы послать солдата с запиской к члену совета графства, он заговорил.

– Наша малютка Аманда, – восхищенно произнес он. – Какое самообладание! Если бы не она, мы бы проиграли.

Гаффи посмотрел в другой конец комнаты, где Мэри сидела спиной к нему и разговаривала с Халом.

– Все они потрясающие женщины. – Его круглое лицо сияло. – Кэмпион, я счастливый человек, – заявил он с важным видом. – Самый счастливый человек в мире. Мэри, как и мне, нравится сельщина – природа, поместья и все такое. Правда же, мне повезло? Лишь одно меня беспокоит. Нынче в середине дня мы обручились, и честное слово, тогда я и помыслить не мог, какой сюрприз преподнесет нам старик Гэлли. Сам понимаешь, таким громким фамильным притязанием не может не заинтересоваться премьер-министр, а поскольку будет предъявлена страница из метрической книги, исход дела, как мне кажется, предопределен. Получается, что я женюсь на Мэри аккурат в тот момент, когда ее брат получит титул и поместье. Крайне неловкая ситуация, согласись.

Кэмпион огладил ладонью светлую шевелюру.

– Дорогой мой пустомеля, – заговорил он, – позволь уверить тебя, что сама мысль о том, что человек из твоей семьи может жениться ради богатства или положения, совершенно абсурдна – ее не родит даже примитивный умишко самого плюгавого сплетника-репортера. И позволь ненавязчиво, со всей деликатностью спросить тебя, как спрашивают человека, свихнувшегося от любви или алкоголизма, о чем, черт бы тебя побрал, болтает твой язык? Что за страница? Что за книга?

Гаффи оторопело заморгал.

– Ах, ну да! Ты же не в курсе. Так вот, рассказываю. Когда мы пришли к бедолаге Гэлли, он сразу показал конверт, в котором, по его словам, лежала страница из приходской метрической книги. Обещал продемонстрировать ее нам, когда часы пробьют середину часа, но, когда они пробили, этот звук, похоже, вызвал у него… э-э-э… приступ. Естественно, я начисто забыл обещание доктора в воцарившейся кутерьме. А вот тетя Хэтт… Знаешь, Кэмпион, у нее поистине железные нервы! Тетя Хэтт, уходя, просто-напросто прихватила конверт. Мы доплыли на лодке до Грейт-Кепесейка, там пошли в «Георг» и узнали, что было в конверте. Страница приходской метрики теперь у Хала. И это подлинная запись, никаких сомнений.

Мальчик прошел в угол, к бюро из розового дерева, и отпер его.

Кэмпион принял конверт, и все собрались вокруг стола, чтобы изучить содержимое.

Начали с фрагментов дневника – двух пожелтевших от времени страниц, исписанных неровным малоразборчивым почерком. Первая запись была датирована тридцатым июня 1854 года.