Книга Сладость риска, страница 2 – Марджери Аллингем

В описываемый момент Гаффи намеревался отдохнуть, выполнив довольно утомительную задачу сопровождения пожилой мнительной вдовы в итальянский спа-салон. Благополучно доставив тетушку на ее виллу, он без спешки доехал вдоль побережья до своей гостиницы.

Войдя в прохладный, прихотливо украшенный вестибюль «Борегара», Гаффи почувствовал укол совести. Он хорошо помнил и это место, и добродушное лицо миниатюрного месье Этьена Флёри, управляющего.

Одним из замечательных качеств Гаффи была способность завязывать дружеские отношения везде и со всеми. Месье Флёри оказался самым гостеприимным и услужливым администратором на его памяти. Несколько лет тому назад управляющий щедро выставил свой скромный запас коньяка «Наполеон» на прощальной вечеринке по завершении бурного сезона.

«И вот теперь, – подумал Гаффи, – самое меньшее, чем я мог бы отблагодарить месье Флёри, – это поднять тревогу при виде незнакомца, так странно покидавшего отель. Конечно, еще лучше было бы догнать его и задержать».

Сожалея и коря себя, молодой человек решил по возможности исправить свое упущение. Он вручил портье визитку и попросил немедленно отнести управляющему.

Месье Флёри был важной персоной в тесном мирке под названием «Борегар». Малозначимые гости могли провести в отеле аж пару недель, но так и не увидеть августейшего херувима, который предпочитал руководить персоналом из-за кулис.

А теперь не прошло и пяти минут, как мистер Рэндалл оказался в святая святых, в облицованном панелями красного дерева кабинете с окнами на солнечную сторону переднего двора, и месье Флёри жал ему руку, воркуя слова приветствия.

Фигура месье Флёри напоминала яйцо. От макушки блестящего черепа он плавно увеличивался в диаметре до карманов пиджака, а потом грациозно уменьшался до подметок идеально начищенных туфель.

Гаффи вспомнилась чья-то острота из предыдущего сезона – что пришлось приподнять месье Флёри и стукнуть об пол, чтобы он, как Колумбово яйцо, мог стоять вертикально.

Вообще же это была скромная и приветливая душа. Управляющий знал толк в винах и истово верил в святость noblesse[1].

До Гаффи вдруг дошло, что месье Флёри не просто рад его видеть – он в восторге. В приветственных возгласах сквозило облегчение, как будто прибыл избавитель, а не просто гость. И первые же его слова заставили мистера Рэндалла забыть о подозрительном происшествии, свидетелем которого он оказался.

– Сам Господь вас послал сюда, – заявил управляющий на своем родном языке. – Мне совершенно ясно, что вы, дорогой месье Рэндалл, явились ко мне по воле Провидения.

– Да неужели? – Гаффи, чей французский был далек от совершенства, с трудом уловил смысл услышанного. – Что-то стряслось?

Месье Флёри воздел руки в мольбе об отвращении напасти, и на миг его чистый лоб омрачился.

– Не знаю, – сказал он. – Когда вы приехали, я пребывал в затруднительном положении – in a flummox, как говорят у вас. А потом, когда прозвучало ваше имя, я сказал себе: «Вот мой спаситель! Вот человек, способный мне помочь!» Ноблес для вас, месье Рэндалл, открытая книга. Не найти в мире человека хоть с каким-то титулом, которого бы вы не знали.

– Ну, я бы не стал преувеличивать, – поспешил возразить Гаффи.

– Поправлюсь: не найти в мире человека с мало-мальски значительным титулом.