Книга Сладость риска, страница 59 – Марджери Аллингем

– Кэмпиона одурманили наркотиком, – уверенно произнес Фаркьюсон.

– Его завлекли обманом, это ясно. Если бы чертова записка не была так убедительна, я бы поднял шум.

Гаффи немного помолчал, а снова заговорил через силу, и добродушное лицо покраснело от стыда.

– На обман не похоже, – сказал он. – Во всяком случае, не похоже на обычный способ обмана. Этот Ксенофон-Хаус – нечто среднее между отелем «Риджент пэлэс» и Банком Англии, плюс немного Виктории и Альберта. Конечно, я верю в Кэмпиона. Что бы он ни сделал, он исходил из лучших побуждений. Но думаю, нам придется смириться с тем фактом, что он на некоторое время покинул страну. Вот если бы в его письме был какой-нибудь шифр! Я перечитал несколько раз. Проклятый текст выглядит вполне правдиво. Нам нужно решить, бросаем дело или продолжаем его, как если бы Кэмпион был с нами.

– Надо продолжать, – сказал Фаркьюсон с горячностью. – Пусть у нас нет авторитета Кэмпиона, мы не можем пойти на попятную. Думаю, Кэмпион знает нас достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: мы продолжим. Возможно, он даже рассчитывает на это.

– Я полностью согласен, – произнес Игер-Райт. – Скажу откровенно: я бы не смог бросить это дело, даже если бы захотел. Кажется, мы на пороге какого-то открытия. Ты показал текст с дуба человеку, о котором говорил?

Гаффи кивнул:

– Я обратился к профессору Кирку в Британском музее. Мало что объяснил, но он и не допытывался. Это очень приятный старикан и яркий светоч в своей области. Если он не расшифрует надпись, то и никто не сможет. От него я сразу поехал назад. После встреч с Парроттом и Кирком делать там было нечего.

В любой другой ситуации удрученность Гаффи показалась бы комичной. Проявлять трусость и подводить друзей – два смертных греха, в этом мистер Рэндалл был убежден.

– Мы ходили в церковь и видели барабаны, – попытался Фаркьюсон сменить тему, которая стала для всех болезненной. – Но особо рассказывать нечего. Их на галерее одиннадцать, они очень пыльные, и один служит подпоркой кипе сборников гимнов. Мы внимательно осмотрели эти книги, но ничего интересного не нашли, кроме того, что все они намного старше, чем битва при Мальплаке.

– Кстати, – подхватил Игер-Райт, – мы маленько помузицировали. Фаркьюсон сыграл «Боже, храни короля» на каждом барабане, но только распугал летучих мышей на крыше.

В этот момент появился мистер Булл, готовый принять заказы.

– Вы сегодня неважно выглядите, сэр, – заключил он, изучив Гаффи ясными зоркими глазами. – Кто другой сказал бы, что вы хорошо выглядите, если даже это не так, но я не скажу, это было бы неправильно. Прежде у вас был видок куда поздоровее. Отведайте «Колн спрингс». Нет ничего лучше темного пива, когда вы не совсем в порядке. Кто другой специально будет так говорить, чтобы навязать пиво, – продолжал он беззастенчиво, – но только не я. Кабы я не верил, что оно пойдет вам на пользу, я бы не предлагал, и это сущая правда.

Гаффи потерял дар речи под этим шквалом добродетели. Никем не остановленный, мистер Булл пошел наливать дорогой напиток. Вернувшись с тремя оловянными кружками и опять не встретив протеста, он оседлал любимого конька.

– Я честный, – разглагольствовал он, глядя на гостей с самодовольной улыбкой. – Поэтому мое заведение такое популярное. Я сегодня отказал чуть ли не дюжине клиентов, или потенциальных клиентов, что почти одно и тоже. Днем прикатил мужчина в маленьком автомобиле и спросил, не могу ли я разместить двенадцать человек, которые собираются делать раскопки – что-то связанное с историей. «Нам здесь толпы не нужны», – ответил я. Не извольте сомневаться, я говорю чистую правду. Он объехал половину деревни, и ни одна душа не захотела приютить его компанию. А почему? Потому что мы хотим покоя, никому не в обиду будь сказано. Мы живем сами по себе – так всегда было и так будет, пока большой колокол не пробьет снова.