Книга Подарок, страница 106 – Себастьян Фитцек

– Входите, пожалуйста, – пригласил он и снова повернулся к Милану: – Профессор Карсов очень хотел сказать вам это лично.

70

Старик опирался на руку Штерна. Он выглядел таким слабым, что было удивительно, как врачи вообще позволили ему подняться с постели.

Он не успел произнести ни слова, а Милану было уже ясно, что его слабость – результат не только попытки суицида. Что-то съедало его изнутри. Ленточный червь по имени Вина сжирал все, что когда-то придавало этому человеку сил и укрепляло дух и волю.

Логично, что первым предложением, с которым он опустился на стул рядом с кроватью, было «Мне очень жаль». Штерн встал в стороне и прислонился к двери в туалет.

– Какого черта вам здесь нужно? – выдавил из себя Милан.

– Я совершил ошибку. Мне очень жаль. Бесконечно жаль.

– Вы сделали из меня калеку. – Он понял, что давно уже не испытывает той злобы, с которой говорит. А только изнеможение и усталость.

– Да, я был ослеплен, одурманен собственными теориями.

В этом проблема людей, подумал Милан. Они не знали, зачем вообще рождались на этот свет, но были уверены, что жизнь должна иметь смысл. И чтобы сохранить эту, как они надеялись, осмысленную жизнь, они разрушали жизнь других. Не злонамеренно, но методично. Потому что дорога в ад вымощена не только добрыми намерениями, но и ошибочными поступками тех, кто их реализует – причиняя страдания из лучших побуждений.

– Я действительно думал, что вы были подходящим кандидатом.

Зоосадизм.

Энурез.

Пиромания.

– Я сложил два и два, и у меня получилось пять.

Карсов дышал, но свитер, который он надел на ночную рубашку, не шевелился. Он был велик ему на несколько размеров. Как и жизнь, которой он больше не соответствовал.

– Я знаю, это было неэтично. И ничто никогда не оправдает моего поступка. То, что я усилил кровоизлияние в мозг… – Он не нашел подходящих слов и начал заново: – Я действительно верил, что помогу вам, господин Берг. Что нарушение, которое я вызову, компенсирует другое. Я хотел предотвратить плохое, а сделал еще хуже.

«Минус на минус все-таки не дает плюс».

– Почему вы изменили ваше мнение обо мне? – спросил Милан.

«В отличие от моего отца».

Мобильный Штерна запищал, но он отключил звук и проигнорировал звонок.

Карсов продолжал:

– В начале августа ко мне пришла Зои. В мой частный медицинский кабинет. Она страдала от головокружения и проблем с вестибулярным аппаратом, ничего драматичного. Сейчас я предполагаю, что это был только предлог.

– Для чего?

– К тому моменту она поняла, что Якоб хочет воспользоваться мнимым изнасилованием, чтобы получить деньги. Она сказала мне, что он собирается подать на алименты. А если это не сработает, то он найдет другой способ. Видимо, это послужило для нее толчком, чтобы наконец-то расставить все точки над «i». Мне кажется, за все эти годы она не смогла вас забыть, господин Берг.

«Да и как тут забудешь»,– горько подумал Милан. Один только вид дочери Линн день за днем напоминал ей о ее лжи.

– Чувство вины мучило ее тогда, как сегодня мучает меня. Она сказала мне то, что я уже подозревал, но отогнал от себя. Она призналась, что солгала. Ивонн, как ее вообще-то звали, выдумала то изнасилование. – Карсов облизал сухие, потрескавшиеся губы. – Я был как громом пораженный, ведь при тех обстоятельствах заявление, что вы вступили с ней в половую связь против ее воли, стало толчком и для моих действий. Она сказала мне это лично. И вот я узнаю, что все было выдумано.