Книга Подарок, страница 107 – Себастьян Фитцек

Милан повернул голову вправо и влево, чтобы ослабить напряжение в шее. От этого боль под повязкой снова усилилась.

– Почему Ивонн вам солгала? – спросил он.

Он всегда считал, что она больше не хотела общаться с ним после той ссоры в их последний вечер. Но ведь ссора была не такой сильной, чтобы Ивонн оклеветала его на весь остров?

В глазах у Карсова блеснули слезы.

– Она солгала не только мне. Но и своему отцу, своей матери. Всем. Ее любовь к вам переродилась в злобу. Ивонн была импульсивной и вспыльчивой. Сказала, что ссора произошла, потому что вы решили, будто она смеется над вами. Но все было не так. Ивонн разозлилась на себя за то, что своим глупым смехом испортила романтическую ситуацию, и в ярости выбежала из дома.

– Швырнув перед этим толстовку в камин, – произнес Милан. Как утверждение. Не вопрос.

Карсов кивнул:

– Она боялась, что все выяснится. В принципе, это она виновата в смерти вашей матери.

– И прежде чем ее уличили, она решила обвинить меня?

Профессор пожал плечами.

– Ее к этому подтолкнули. Когда месячные не пришли, мать Ивонн, Сольвейг, заставила ее свалить «позор», как она это назвала, на вас, господин Берг. Это было наверняка не желание самой Ивонн. Она вас любила. Любовь переросла в отчаяние. Сначала из-за самой себя, потом из-за вас, потому что вы переехали.

«С Рюгена в Берлин».

– Оглядываясь сегодня назад, я понимаю, что должен был разглядеть эти признаки. После вашего переезда, вероятно, в приступе самоотречения она отдалась первому встречному. Ивонн всегда считала себя виноватой. Не только в вашей ссоре, но и в смерти вашей матери. Потому что без ссоры ничего бы не случилось.

Нижняя губа Карсова дрожала. Он пытался совладать не со словами, а с самим собой.

Как и Милан.

– Беременность усилила ее депрессию, и она поддалась давлению матери. Полагаю, она сделала это, чтобы наказать и саму себя.

Милан заморгал.

– Не понимаю.

– Тем самым она отрезала путь к вам. Но благодаря лжи все-таки сохраняла связь.

Милан всегда считал смерть матери и последовавший переезд с Рюгена самым тяжелым событием в своей жизни. Он осознавал, что вместе с Ивонн и детством там осталось нечто важное. Но никогда не думал, что это была его собственная личность.

Он сжал кулаки и почувствовал, как мучившие его сомнения искали выход наружу и нашли его в злости на Карсова.

– А что за история с таблетками в Берлине? – спросил он врача, который оглядывался на Штерна. Очевидно, считал разговор завершенным.

– Вам следует их принимать, – ответил Карсов более уверенным голосом. Теперь, когда разговор зашел на медицинскую тему, он почувствовал себя увереннее. – Правда. Исследования стволовых клеток, которые раньше были направлены на лечение парализованных пациентов, показали, что смесь из протеинов может обновить разрушенную мозговую ткань. И у меня есть надежда, что в вашем случае задетые зоны мозга могут восстановиться.

«Если будете принимать эти таблетки, господин Берг, возможно, вы опять сможете читать».

– Это соломинка, за которую я хватаюсь. Помимо финансовой компенсации, которую я хотел предложить вам и вашему отцу, я также искал возможность исправить свою медицинскую ошибку.

«Протеины?»

Милан чуть было не рассмеялся. Исправить – это тоже прием, который выдумали люди, чтобы не лишиться рассудка. Это невозможно. Никогда. Нет такого способа, чтобы повернуть вспять изнасилование, травму или убийство.