Книга Подарок, страница 56 – Себастьян Фитцек

– Речь идет о вашем муже. – Милан рискнул и ткнул пальцем небо. Возраст подошел бы. Мужчине, которого Милан видел в дайнере и которого только что вынесли из дома на носилках, было около семидесяти лет; как и даме в дверях, которая стояла перед ними, чуть ссутулившись.

– Я не понимаю. Вы из полиции?

Андра и Милан синхронно помотали головой, хотя по Андре было видно, как ей неловко.

Что бы здесь ни произошло – сердечный приступ, нападение или другой удар судьбы – это абсолютно выбило женщину из колеи. Она была в шоке.

Теперь Милан понял, почему так называемых «вдовьих болтунов» из желтых газетенок немедленно посылали к родственникам умершего. Человека в таком эмоциональном состоянии легко застать врасплох и делать с ним все, что угодно: заставить показать старые фотоальбомы и даже позировать на камеру.

Милан подумал, не представиться ли репортером, но решил сказать правду:

– Мне кажется, я встречался с вашим мужем вчера в Берлине.

– В Берлине? – удивилась она.

– Я знаю, это звучит странно, потому что прошло всего несколько часов… – сказала Андра, нервно теребя косу.

«И, видимо, он сразу поехал назад, чтобы добраться сюда еще до нас».

–…но мы вполне уверены, что…

– Зайдите в дом, – перебила ее пожилая дама.

37

Милан и Андра обменялись удивленными взглядами и последовали за ней по коридору в гостиную. При этом Милан неосознанно задержал дыхание.

Он рассчитывал на сильные чувства, ступив в дом, в котором провел первые четырнадцать лет своей жизни. Неожиданно окруженный стенами, которые слышали его первый смех, охраняли его сон и были свидетелями самых сильных переживаний. Одна только прихожая видела его чаще, чем любой человек на земле. Она была отправной точкой и финишем его подростковых путешествий, в школу, к друзьям. К Ивонн.

Но горько-сладкое меланхоличное чувство, связанное с воспоминаниями, так и не пришло. Слишком многое изменилось после пожара и их переезда. Напольное покрытие, облицовка стен и цвет краски, гардеробная, мебель – все было другое, как с облегчением констатировал Милан. Прежней осталась лишь планировка дома, хотя гостиная показалась ему намного меньше, чем раньше. Возможно, потому, что он вырос. Или из-за множества коробок для переезда, которые стояли повсюду на сером бетонном полу первого этажа. Некоторые были открыты, в них виднелись книги, кастрюли, принадлежности для ванной комнаты или белье. Вот так сразу Милан не мог сказать, собирались ли жильцы съезжать или только что въехали.

– Простите, мы старые. Нам нужно было бы привлечь помощников для распаковки вещей, – ответила женщина на немой вопрос Милана. – Но вы присаживайтесь.

Она указала на старый кожаный диван, на котором стояла бельевая корзина с инструментами. Милан отодвинул ее в сторону, чтобы Андре тоже хватило места. Прежде чем сесть, он поискал глазами открытый камин, перед которым часто засыпал, когда смотрел телевизор.

«И который убил маму».

К счастью, он тоже исчез в прошлом. Был разобран и заменен на книжный стеллаж, пока пустой.

– К сожалению, я не могу вам ничего предложить.

Пожилая дама опустилась в современное кресло, которое не подходило к остальной обстановке. Напольный торшер заливал комнату слишком резким светом.

– В Берлине? – снова спросила она. Слезы в ее глазах высохли, но руки и голос по-прежнему дрожали.