Книга Сладкая штучка, страница 121 – Кит Даффилд

У открытого дверного проема, опираясь рукой на потрескавшийся косяк, позволяю себе перевести дух и наконец переступаю через порог.

Вытянув шею, смотрю наверх. Красивая, но, увы, доживающая свой век винтовая лестница уходит вверх, подобно спиралям гигантской морской раковины.

Как только я ступаю на первую ступеньку, давно похороненные воспоминания всплывают на поверхность.

Мы с Линн, запыхавшиеся и смеющиеся, с подпрыгивающими за спиной ранцами врываемся на маяк.

Наперегонки к вершине…

Беккет! Подожди, не так быстро…

Продолжая зажимать рану ладонью, уверенным шагом поднимаюсь наверх, иногда переступаю через ступеньку.

Звук моих шагов эхом отражают сужающиеся стены башни. Чем выше поднимаюсь, тем громче и злее шипит ветер, словно затягивает вокруг маяка тугие воздушные петли.

Наконец, совершенно отупевшая от усталости, добираюсь до перфорированной металлической площадки наверху лестницы. Отрывисто кашляю, хватая ртом воздух, прислоняюсь к перилам и сдуру смотрю вниз. Высота такая, что жутко становится.

Да, если что, падение будет долгим.

Отвернувшись от перил, оказываюсь прямо перед приставной лестницей, которая ведет к открытому люку.

Еще немного, и я смогу спрятаться в нашем убежище. Главное – добраться туда, пока не вырубилась.

С нижней площадки доносится громкий голос:

– Бек!

У меня внутри все сжимается.

Те шаги на дороге… это был он.

36

– Бек… какого черта…

Его голос с мелодичным акцентом островитянина, отражаясь от стен, поднимается наверх.

Воспоминаю его сильные пальцы, когда он схватил меня за запястье, и широко открытые глаза, когда смотрел в чулан через пробитую кувалдой щель, и меня словно парализует. Но длится это всего пару секунд, потом я вспоминаю, зачем и почему забралась на такую высоту, и мои мышцы снова оживают.

Осторожно, чтобы Кай не услышал звук моих шагов по металлической площадке, подхожу к приставной лестнице, поднимаюсь и через открытый люк влезаю в небольшое круглое помещение. Здесь полно разных циферблатов, переключателей и вентилей, а по стенам, словно пучки спагетти, свисают связки проводов. Дверь одна, и выходит она на внешний балкон, там еще одна приставная лестница; эта, понятно, ведет к фонарю, но я уже поднялась достаточно высоко и подниматься туда – только силы зря расходовать.

– Теперь не убежишь. – Голос у Кая срывается, но в нем чувствуется веселость, и это напрягает; похоже, он уже преодолел треть лестницы. – Черт… гребаные… ступеньки.

Я, широко расставив ноги, стою над люком и хорошо слышу, как он, продолжая чертыхаться, ускоряется, и от этого у меня по спине мурашки бегают, словно мерзкие паучки.

В голове звучит тихий голос Линн: «Там до тебя никто не доберется».

Опускаюсь на колени на пол из листового металла. В животе словно шестеренка с острыми зубцами вращается. Сморщившись, осторожно опускаю тяжелый люк, удерживая его за рукоятку двумя руками, пока он с тихим щелчком не встает на место. Сразу задвигаю внушительный засов и на всякий случай один раз тяну люк на себя. Все в порядке.

Несколько секунд, чтобы перевести дух, стою на четвереньках над люком и понимаю, что криво улыбаюсь.

Попробуй пробить своей кувалдой такое, придурок.

Кай снова меня зовет, но теперь его голос вместе с эхом звучат приглушенно.

Тяжело поднявшись на ноги, выхожу на балкон вдохнуть свежий морозный воздух и берусь за перила. Высота действует на меня, как рюмка ледяной водки.