Книга Сладкая штучка, страница 124 – Кит Даффилд

Вспоминаю, как, поднимаясь к маяку, почувствовала что-то неладное, но тогда так и не поняла, в чем дело. А теперь с высоты могу увидеть, что именно изменилось на том участке у обрыва.

Предупреждающий об оползнях знак, который и так был покосившимся, лежит на мокрой траве, видимо из-за шторма в понедельник. Так что теперь тому, кто придет сюда в первый раз, как Кай, и в голову не придет, что его жизни угрожает опасность.

Но не эта перемена напрягла меня, когда я сегодня поднималась к маяку.

Вчера утром, когда мы с баронессой случайно встретились в кафе «На берегу», она упомянула о том, что из-за шторма по всему побережью случилось множество оползней.

И вот теперь, глядя вдоль обрыва, я понимаю, как сильно изменилась волнистая линия его кромки. Когда я пришла к обрыву развеять прах родителей и столкнулась здесь с Линн, эта линия возле знака была выгнутой, сейчас она, наоборот, вогнутая. Исчез без следа огромный ломоть поросшей травой земли, как будто мифический гигант поднялся из моря, откусил кусок от скалы и был таков.

И это наверняка произошло в течение последних тридцати шести часов.

И берег после шторма, как и предупреждала Надия, все еще может быть неустойчивым.

«Однажды какой-нибудь местный парнишка, или девчонка, или пьянчужка, или просто кто-то не совсем в своем уме обязательно пройдет мимо нашего знака, край скалы обвалится и несчастный рухнет на камни в море» – так она сказала.

Сердце у меня замирает, как будто кто-то ударил кулаком в грудь, я встаю с пола, и на меня сразу налетает порывистый ветер. И в эту секунду у подножия маяка материализуется Кай. Быстро идет по траве, как мышка, вынырнувшая из своей норки, и направляется прямиком к обрыву.

– Кай! – кричу я, но из-за сильного ветра сама себя еле слышу. – Кай! Не ходи туда!

Порыв ветра проносится по балкону и едва не сбивает меня с ног. Я крепче вцепляюсь в перила и снова кричу:

– Ка-а-ай!

Все без толку. Я слишком высоко и слишком далеко от Кая, и мало того что у меня голос ослаб от стресса и бессонной ночи, так еще и ветер уносит мои крики в противоположную от него сторону.

Кай, то и дело спотыкаясь, быстро идет к обрыву. Подойдя к самому краю, останавливается и смотрит на море. Ветер треплет его волосы.

А я трясу головой и отступаю к стене, не в силах смотреть на это.

Но тут Кай поворачивается к маяку и замечает меня на балконе. Он начинает размахивать руками и что-то кричит, совсем как потерявшийся на ярмарочной площади ребенок. А я машу ему, чтобы он отошел от края обрыва, но он остается на месте. Стоит, сжав кулаки, по стойке смирно и кричит.

Я, естественно, не могу разобрать его слов, но мое воображение делает эту работу за меня.

У меня в голове звучит голос Кая так, будто я стою совсем рядом с ним там, на краю обрыва. И он шепчет мне в ухо: «Я прыгну, Бек. Я умру, и смерть моя будет ужасной, и виновата в этом будешь ты. Мое тело разобьется об острые камни, его разорвет на куски и унесет в море, и все из-за тебя. Прощай, Бек. Хороших тебе снов в темноте».

И вот тогда земля уходит у него из-под ног.

Это похоже на короткий рывок вниз, так дразнят посетителей парка развлечений на аттракционе «свободное падение», прежде чем реально послать в это самое падение.

Небольшой участок земли, на котором стоит Кай, резко опускается где-то на полметра и останавливается. Кай оборачивается, наклоняется и хватается за голову.