Книга Сладкая штучка, страница 23 – Кит Даффилд

– Но я никому… – Тут я откидываю голову назад и безрадостно усмехаюсь. – Нет, можете не объяснять. Это Хэвипорт, и этим все сказано.

Надия приподнимает брови:

– Схватываете на лету.

Я снова беру свой тамблер.

– Ну а вы теперь понимаете, что я влипла. То есть либо я возвращаюсь в Лондон и занимаюсь диванным серфингом[5], либо переезжаю в Чарнел-хаус и жду, пока не появятся средства на его ремонт. А это поставит крест на вашем проекте по организации детско-юношеского приюта.

– То есть вы стоите перед дилеммой.

Я киваю и прикусываю щеку, а Надия закидывает ногу на ногу.

– Не возражаете, если я расскажу вам одну историю? – Я мотаю головой, а Надия ставит тамблер себе на колено и продолжает: – Мои родители прибыли, точнее, приплыли на корабле в Англию из Индии в начале пятидесятых. Сначала «бросили якорь» в Бирмингеме, правда им там никогда особо не нравилось – слишком шумно и грязно. Но отец был человеком смекалистым и практическим, так что очень скоро стал владельцем преуспевающего продовольственного магазина и смог отложить кое-какие деньги. – Вспоминая об отце, Надия тепло улыбается. – У него был план, он хотел жить на берегу моря – на английской Ривьере, так он говорил, – а все считали, что он не в своем уме, потому что в те времена иммигранты из Индии селились сообществами в больших городах: в Лондоне, в Бирмингеме, ну и так далее. Но отец… он у меня был из тех, кто сам выбирает свой путь в жизни. В общем, он переехал в Хэвипорт и открыл индийский ресторан. Здесь я и выросла. Времена были непростые, проявлений расизма хватало, но мы выстояли, и многие местные жители были к нам очень добры, и постепенно мы сроднились с этим городом.

В восьмидесятых я вышла за Эндрю. Он был лихим пилотом вертолета, но, кроме того, оказался бароном и проживал в поместье Анкора-парк неподалеку от города. По тем временам наш брак был событием в некотором роде скандальным, хотя думаю, нынче мало кто обратил бы на это внимание. – Тут Надия вздыхает. – Мы были очень счастливы, но он умер довольно молодым, мы еще и детьми обзавестись не успели, а после я так замуж больше и не вышла.

– Печально слышать, сочувствую.

Надия чуть склоняет голову:

– Благодарю. Но тут мы подходим к моменту, который объясняет, почему я вам все это рассказываю. – Она поднимает указательный палец, мне становится понятно, что это такой характерный для нее жест. – Я стала состоятельной женщиной, и это далось мне не так-то просто. Мой отец прибыл в Великобританию, можно сказать, с пустыми карманами и смог с нуля отстроить свою жизнь. И он передал мне свою целеустремленность. Я прилежно и упорно училась, устроилась миграционным юристом, очень неплохо зарабатывала и стала финансово независимой. Отец часто мне говорил, что до того, как мы переселились в Англию, он считал, что это страна, где у всех хватает еды и есть крыша над головой, но, оказавшись здесь, понял, что это далеко не всегда так. Отец увидел, что некоторые люди в этом городе живут в ужасающей бедности, и это стало для него настоящим шоком. Он всегда говорил: «Если у тебя появится возможность помочь неимущим в нашей общине, сделай это».

Надия умолкает на секунду, облизывает пересохшие губы и продолжает:

– Беккет, я дам вам за Чарнел-хаус на десять процентов больше от запрашиваемой цены. Торговаться не стану, не буду выдвигать никаких требований и не буду давить на вас из-за состояния водопровода, из-за сырости или площади второй спальни.