Онлайн книга «Сладкая штучка»
|
А одиночество убивает. – Что? Нечего сказать? – Они умерли из-за тебя… И после этого оскорбительные заявления обрушиваются на меня сплошным потоком. Люди вскакивают с мест, что-то выкрикивают, а я сжимаю пальцами виски и чувствую, как в голове усиливается давление. Перед глазами, словно обрывки какой-то старой кинопленки, мелькают картинки: якорь Хэвипорта, мокрый и зеленый; лужица скисшего молока; темные силуэты родителей корчатся и толкаются на кровати в их спальне. Два горящих гроба, приглушенные голоса за языками пламени. Вот чего ты заслуживаешь, мелкая паршивка. И тут через весь этот гвалт прорывается громкий, едва ли не срывающийся на визг женский крик: – Заткнитесь! Умолкните! Заткнитесь вы все! Я, совершенно сбитая с толку, смотрю на сцену. Это ведь не может кричать баронесса? А потом снова этот голос на грани истерики: – Заткнитесь все! Рядом со мной стоит на стуле Линн. Она судорожно сжимает кулаки. Ей удалось заставить замолчать весь зал. – Вы, вы все… – Линн тяжело дышит, лицо у нее покрылось красными пятнами. – Это нечестно. Это несправедливо. У Линн от напряжения трясутся кулаки. В зале – тишина, только кто-то кашлянул в задних рядах. – Вы, вы ничего о Беккет не знаете, – запинаясь, продолжает Линн, она кажется такой маленькой на своем возвышении. – И вы не имеете права судить ее. Так что просто… просто оставьте ее в покое. Да, просто оставьте ее в покое. В зале становится как-то неестественно тихо. Линн, сжимая кулаки, не мигая, смотрит вниз со своего стула, и в эту секунду я представляю наблюдающую за разрушением величественного старинного дома гаргулью. – А теперь не могли бы мы продолжить? – предлагает вернувшаяся к своей трибуне баронесса. – Это городское собрание, а не турнир по взаимным оскорблениям. Ее последняя фраза обращена к Джозефу, который теперь сидит, словно кол проглотил, и смотрит прямо перед собой. – Как я уже говорила… Линн слезает со стула, садится, а я кладу ладонь ей на колено и тихо, подрагивающим голосом говорю: – Спасибо. А она смотрит на мою руку так, будто ей на колено села какая-то волшебная птица. – Сказанное подводит нас к важной для города теме, – продолжает баронесса. – Джозеф упомянул о возможной продаже Чарнел-хауса, дома Гарольда и Дианы, и это то, что я хотела сегодня вечером со всеми вами обсудить. Зал ратуши накрывает тишина, я пытаюсь выровнять дыхание. Все успокаиваются, на меня больше никто не смотрит, но я еще слышу шипение недобрых голосов. – На данный момент Чарнел-хаус остается в собственности семьи Райан, как это и было на протяжении многих поколений. Но в настоящее время, в соответствии с пожеланиями Гарольда, рассматриваются варианты продажи дома, и, учитывая эти обстоятельства, у меня имеется предложение, которое, надеюсь, принесет пользу многим людям на многие годы вперед. Два ручейка шепотков пробегают по залу, некоторые из собравшихся ерзают на своих местах, по стенам пробегают лучи фар от проезжающей мимо ратуши машины. – Мы знаем, что Гарольд был крайне обеспокоен тяжелым положением детей из неблагополучных семей Хэвипорта и считал защиту этих детей со стороны городского совета, мягко скажем, недостаточной. – Баронесса обводит взглядом зал и поднимает указательный палец. – И я верю, что мы, как сообщество, в состоянии это изменить. У нас есть уникальная возможность почтить память этого замечательного человека, одновременно инвестируя в будущее нашего города, то есть в его детей и подростков. – Баронесса обхватывает трибуну руками, словно обнимает за плечи старого приятеля. – Друзья, я хочу выступить с предложением, если, конечно, оно удовлетворит пожелания мисс Райан, выкупить дом Гарольда и сообща поучаствовать в открытии совершенно нового для нашего города заведения, и назвать его «Детско-юношеский приют Хэвипорта». Полагаю, все согласятся с тем, что дом, где некогда жил один из самых уважаемых граждан нашего города, – наилучшая локация для подобного заведения. |