Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 13 – Бенджамин Гилмер

В Кэйн-Крик проблемы здравоохранения предстали передо мной во всей своей красе. У меня были пациенты по программе бесплатной медицинской помощи неимущим, пациенты с дорогими индивидуальными страховками и пациенты, никогда в жизни не платившие страховым компаниям. У меня были и пациенты, уже много лет ждавшие чего-то вроде «Закона о доступном медицинском обслуживании», и пациенты, категорически возражавшие против его принятия. Как ни странно, наиболее яростными противниками этого закона были как раз те, кто выиграл бы от него больше других.

– Ну и что вы думаете по поводу этого бреда с государственной медициной? – спросил меня 55-летний кровельщик Уэйн Уотсон в разгар дебатов в Конгрессе. Он страдал диабетом и постоянно нуждался в инсулине, поэтому расширение программы бесплатной медицинской помощи было бы ему крайне полезно.

Я всегда старался отвечать на этот вопрос тактично и честно, проявляя уважение к взглядам пациентов и не стесняясь однозначно выражать собственные. В тот день со мной была Лора, и я чувствовал себя обязанным служить ей примером. Мне не хотелось выглядеть медицинским роботом. Винс Гилмер им точно не был. Я хотел, чтобы мои пациенты видели во мне не только врача, но еще и человека. А для этого мне нужно было делиться своими мыслями так же открыто и честно, как и они.

– Ну, мне кажется, что право на медицинскую помощь относится к основным правам человека, – ответил я. – Я считаю, что она должна быть доступна каждому, и мой долг сделать так, чтобы в наших местах это стало реальностью. Думаю, многим людям этот закон пойдет на пользу – они получат больше услуг, при этом налоги не увеличатся.

Распространяться на эту тему я не стал. Я достаточно быстро усвоил, что даже намек на передовые взгляды сделает меня в глазах местных жителей социалистом или свихнувшимся либералом из Эшвилла.

Каковым я в какой-то мере и являлся.

Но я так же быстро понял, что, если буду уважительно относиться к своим пациентам и прислушиваться к ним, мои политические взгляды станут им совершенно безразличны. Будучи непредубежденными людьми, они чтили многообразие мнений и догадывались, что, несмотря на мечты об электромобиле, а не о громадном внедорожнике, в душе я простой парень из Теннесси с единственной реальной целью – заботиться об их здоровье. Они понимали, что в первую очередь я хочу, чтобы они не болели. Я же осознавал, что они называют меня социалистом шутки ради и покатятся со смеху, если я предположу, что они состоят в Чайной партии.

Незадолго до Рождества, когда горы уже покрылись снегом, Уэйн снова пришел ко мне на прием. Он широко улыбался.

– А у вас сегодня хорошее настроение, – сказал я.

– Рождество на подходе, док, – ответил он и развернул перед моим лицом эшвиллскую городскую газету. На первой полосе красовалось фото, на котором Кай, Лея и я стояли у рождественской елки вместе с тогдашним губернатором Северной Каролины, республиканцем Пэтом Маккрори. – Я так и знал, что вы – республиканец! – сказал Уэйн с торжествующим видом.

Я улыбнулся и поблагодарил его. Точно так же я говорил «спасибо» десяткам других пациентов, которые подшучивали надо мной, когда выгружали в клинике рождественские вкусняшки. Я никому не сказал, что на самом деле мы оказались на рождественском приеме у губернатора случайно и что после этой фотографии я долго излагал ему свои взгляды на реформу здравоохранения.