Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 16 – Бенджамин Гилмер

– Прошу прощения?

– Другой доктор Гилмер. Ну, ты меня понял. Винс Гилмер, который в тюрьме сидит.

Я кивнул.

– Ты на него похож, знаешь ли, – продолжил он.

– Правда?

– Стопудово. И он знает, кто ты такой. Сдается мне, он не больно рад, что ты его тут сменил, – отметил Беррис.

В этот момент случилось нечто, чего не бывало со мной с тех пор, как в Габоне к нам в клинику пришел одиннадцатилетний мальчик с торчащим из головы топором. Я испытал резкий шок. Тело похолодело и напряглось, зрачки сузились, и примерно пять секунд я не слышал ничего, кроме шума хлынувшей в голову крови. Потом я вернулся к Беррису, его полубезумной улыбке и абсолютной уверенности, с которой он делился этими новостями.

Беррис наверняка заметил, что я побледнел, и ему это явно понравилось. Он заулыбался еще шире и самодовольно хихикнул.

Вновь овладев собой, я спросил:

– Как вы об этом узнали?

Отвечать мне Беррис не стал. Он задумчиво почесал голову и улегся на смотровую кушетку.

– Он готовится на выход. А когда выйдет, захочет вернуть себе свое, – произнес он.

Правда? Я осознал, что на самом деле не знаю, так это или нет. Я всегда считал, что другой доктор Гилмер отбывает пожизненное за преднамеренное убийство с особой жестокостью, но так и не удостоверился в этом. А если он выходит, то, разумеется, появится здесь и обнаружит меня.

Небрежно прикладывая стетоскоп к спине Берриса, я спросил:

– А откуда вам известно, что он выходит?

– Один человек на той неделе сказал, – ответил он.

Это прозвучало настолько убедительно, что я не усомнился.

Тут в дверь постучалась Робин. Ей нужно было взять у пациента кровь. Но увидев мое лицо, Робин вывела меня в коридор.

– Что-то не так? У вас такой вид, как будто вы привидение встретили.

Услышав мой рассказ, Робин нахмурилась, чего прежде с ней не случалось.

– Надо бы с этим разобраться. Давайте-ка я ненадолго подменю вас, – сказала она.

Робин пошла брать у Берриса кровь, а я пару минут приходил в себя в коридоре, тупо уставившись в его медицинскую карту. Я глубоко дышал, представлял себе горы и пытался центрироваться, как учила меня Дейдре.

Успокоившись, я зашел к пациентке в соседней смотровой. Это был рутинный прием по поводу диабета. Я был на полном автопилоте: «Сладкое контролировать. Метформин продолжать. Повторный анализ на гликированный гемоглобин через шесть месяцев. Физкультура ежедневно. Старайтесь не есть ничего белого». Вскоре она уже шла к выходу.

Я снова стоял в тесном коридоре и смотрел на дверь смотровой. У меня получилось успокоиться, но я удивлялся настолько сильному испугу. Медицинское образование обычно лишает человека страха. Доктора боятся не вида окровавленных внутренностей, а возможности допустить врачебную ошибку, которая навредит пациенту или приведет к его смерти.

Но, стоя у дверей смотровой, я испытывал страх другого рода. Это был страх за собственную жизнь.

Из дверей вышла Робин.

– Готово, – произнесла она. Вид у нее был совершенно спокойный. – Похоже, он перешел на другие темы. Я только что наслушалась всего про реформу здравоохранения, – добавила она шепотом.

И действительно. Когда я зашел в смотровую поговорить об инъекции в коленные суставы, Беррис как будто напрочь забыл, о чем мы с ним говорили раньше. Он сосредоточенно разглядывал бинт на своем предплечье и рассеянно кивал, когда я рассказывал о потенциальных рисках инъекции стероидов и приема обезболивающих.