Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 17 – Бенджамин Гилмер

– Итак, запомните: не принимайте эти таблетки перед поездкой за рулем или работой с газонокосилкой, – отчеканил я, когда он собрался уходить. – Только вечером. Аварии нам ни к чему.

– Спасибо за заботу. Не буду, – ответил он. Немного задержавшись в дверях, Беррис хмыкнул в очередной раз. –  И, это, док… – Я поднял глаза и увидел, что он проверяет дверную ручку своей мозолистой рукой. – На вашем месте я бы подумал о смене замков. – Беррис снова ухмыльнулся и был таков.

К моему рассказу об этом событии Дейдре отнеслась невозмутимо.

– Да ладно. Может, он слегка не в себе и решил попробовать нагнать на тебя страху? – предположила она, когда мы кормили ужином детей.

– И у него получилось, – проговорил я.

Стараясь сохранять спокойствие в присутствии детей, я объяснил, что я – легкая мишень; человек, который извлек выгоду из тюремного заключения доктора Гилмера; человек, который пользуется плодами его упорных трудов. Понятно, что к врачебной практике он уже не вернется, но наверняка захочет оказаться в знакомых местах.

– Короче, я влип, – подытожил я.

– Думаю, ты слегка преувеличиваешь, – ответила она. – Это же не «Мыс страха», мой дорогой.

Когда вечером я позвонил моему брату Баррету, он отнесся к этой ситуации далеко не так оптимистично.

Мы с Барретом очень разные. Я – сельский врач, он – финансист. Я играю в теннис на общественных кортах в выцветшей футболке с портретом Обамы; он надевает белую теннисную форму и входит на газон своего клуба. С его точки зрения, я идеалистичный социалист с далеким от реальности видением мира. Несмотря на мои многочисленные доводы, он так и не согласился с тем, что Америка – не меритократия, а человек должен иметь право на медицинскую помощь.

При этом мы братья и любим друг друга. В тот вечер мне было совсем не до политики. Меня интересовало его мнение о ситуации, в которой я оказался. Баррет – спокойный, собранный и безукоризненно честный человек. Я всегда могу рассчитывать, что он скажет именно то, что думает. К тому же по работе ему приходится заниматься покупками крупных компаний, поэтому он мастерски оценивает риски.

После ужина Дейдре купала детей, а я вышел во двор, чтобы иметь возможность походить туда-сюда. Я всегда так делаю во время важных телефонных разговоров.

– Ты что, прикалываешься? Это бред какой-то, – воскликнул Баррет, когда я рассказал ему про Берриса.

– Знаю. Как ты думаешь, что мне делать? – сказал я тихо, чтобы Дейдре не услышала – окна в доме были раскрыты настежь.

– А что, разве непонятно? Вали оттуда. Переезжай в Шарлотт или Нэшвилл, – ответил Баррет.

Я усмехнулся:

– Я же не могу уйти с работы всего через год, как она у меня появилась.

– Ты врач. Ты можешь получить работу где угодно. А на этой ты того и гляди напорешься на хладнокровного убийцу. Что будет, если он выйдет?

Краем глаза я заметил какое-то движение в дальнем углу двора и на секунду затаил дыхание. Оказалось, что это ежик вышел на ежевечернюю прогулку по кустам.

– Он не выйдет, – ответил я, выдержав паузу. – Я проверил. Пожизненное без права на УДО.

Даже для меня это прозвучало не слишком убедительно.

– Не будь наивным, Бендж. Он же пытался ссылаться на невменяемость, правильно? Кто-нибудь из этих чудил-общественников добьется, чтобы его освободили. Подумай о своем будущем. Подумай о своей семье. Тебе нужно прямо сейчас дистанцироваться от него как можно дальше.