Книга Человек-кошмар, страница 101 – Джеймс Х. Маркерт

– Почему я не могу дозвониться тебе на сотовый?

– Он отключен.

– Ко мне только что приходила Труди Хип. Жена Джепсона Хипа.

Миллз, все еще привязанный к стене телефонным шнуром и продолжающий прижимать к боку коробку с уликами, подошел к кухонному столу и плюхнулся на самое привычное для себя место. В его жизни хватало странных совпадений, чтобы понять: увиденный им сегодня сон о пугале родом из детства Джепсона Хипа был не просто сном.

Он не верил в такие совпадения.

– И что мы узнали?

– Я уже говорила тебе о ловцах снов, развешенных у них на всех окнах. По-видимому, ближе к концу Хипы совсем отчаялись. Но, в отличие от твоих кошмаров, ему всегда снилось одно и то же. Пугало.

– И он эволюционировал, – пробормотал Миллз.

– Что?

– Ничего. Просто предполагаю, что кошмар Джепсона со временем, должно быть, развивался. Становилось все хуже.

На другом конце провода повисла тишина.

– Сэм?

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что именно так обычно и происходит с ночными кошмарами. Продолжай лучше. Что еще она сказала?

– Поговорили немного о ловцах снов. У них есть деревянные. Пластиковые. Сплетенные из ивовых прутьев, с перьями и бусами. Они их коллекционировали.

– Индейцы племени оджибва называют ловцы снов словом, означающим «паук», – сказал Миллз. – Они считают такие штуки символом защиты.

– Она несколько раз назвала их Священными обручами.

– Оджибва использовали их как талисманы. Коренные народы верили, что ночной воздух наполнен снами. Хорошими и плохими. Ловцы снов привлекают их и опутывают своей паутиной. Хорошие сны стекают к спящему по перьям и бусинкам.

– А плохие?

– Застревают в паутине. И сгорают при дневном свете. А теперь вернемся к Джепсону.

– В детстве он боялся их семейного пугала. Два его старших брата немало тому поспособствовали. – Миллз об этом уже знал, но не стал прерывать рассказ. – Они двигали пугало по всему дому, даже в спальню Джепсона заносили, чтобы он думал, будто оно оживает по ночам. Кошмары мучили его год или даже больше. До тех пор, пока – можешь в такое поверить? – родители не отвезли его к доктору Роберту Букмену. Всего один визит, и кошмаров как не бывало. Вернулись только год назад. Целых сорок лет Пугало ему не снилось, а потом – бум! – все началось снова.

– По времени совпадает с теми выходными, что Букмен провел в Блэквуде.

– Да, с тем уик-эндом, когда он написал книгу, – согласилась Блу. – Примерно тогда же Джепсон нашел кое-что в углу своего амбара. Охапку кукурузных стеблей, разложенных на полу, словно для сна.

– Роял Блейкли.

– Да, скорее всего.

– Он еще не заговорил?

– Нет. Не произнес ни слова. Но Джепсон тогда подумал, что у них в амбаре, возможно, поселился бродяга. На следующую ночь решил пойти туда, чтобы это проверить. Сначала Джепсон выглянул в окно, и, по словам миссис Хип, жутко побледнел. За окном стоял крупный мужчина, одетый как пугало, и заглядывал внутрь, раскинув руки, аки Христос на кресте. А потом он исчез. Той ночью кошмары вернулись впервые с тех пор, как Хип был ребенком.

– А Пугало вернулось? Допустим, это был Роял. Приходил ли он к их дому в другие ночи?

– Нет. Миссис Хип сказала, что больше они его не видели.

Миллз вспомнил ежедневник Рояла Блейкли и его запись о Джепсоне Хипе: «Просто напугай его…»

– Потому что он уже сделал то, что намеревался.