Книга Человек-кошмар, страница 99 – Джеймс Х. Маркерт

– Бен, я читала отчеты об этом деле бесчисленное количество раз, и снова просмотрела их сегодня, прямо перед тем, как привела вас сюда из камеры. Там нет ни слова о каком-то человеке в лесу.

– Возможно, ваш отец просто забыл его упомянуть.

– А может, ваш дед так никому о нем и не сказал.

Правда была горькой. В отличие от большинства знакомых с Робертом Букменом людей, Бен понимал, что его дед не идеален. У него имелись недостатки. Были свои демоны. Но почему он не приложил больше усилий, чтобы найти убийцу собственного внука?

– Вы занимались поисками Девона с тех пор, как получили коробку, не так ли? Вы полагаете, что ваши действия могут приблизить вас к правде о том, что с ним случилось. Но как вы думаете, зачем вам прислали эту коробку?

– Понятия не имею.

– Чтобы напугать вас?

– Не знаю.

– Чтобы убедиться, что вы напишете следующую книгу?

– Я не… не знаю. Ясно?

– Кость, которую мы нашли в вашем рюкзаке. Где вы ее взяли?

– Там же, где нашел часы. Они были на руке Девона, когда он исчез. Это часы моего деда, которые Девон носил на верхней части своей тощей руки.

– Значит, вы считаете, что нашли его?

– Да, его останки. Вместе с остальными. В Блэквудской лощине. В пещерах.

– Они осматривали пещеры. Мой папа. Мой тесть. Они прочесали каждый уголок этого леса. Так как же их нашли вы?

– Когда я впервые открыл коробку, в ней была записка.

– Что за записка? Вы раньше ее не упоминали.

– Упоминаю сейчас.

– Она сохранилась? Почерк мог бы нам пригодиться.

– Я бросил ее в камин.

– Почему?

– Не знаю. Запаниковал.

– Ладно. И что там было написано?

– «Где растут все кошмары?»

– И что это значит?

– В лощине. В самой глубине лощины. Так всегда говорил дедушка Роберт. Когда мы спрашивали, откуда берутся кошмары. Человек-кошмар выращивает их в самой глубине лощины.

– Что еще за Человек-кошмар?

– Всего лишь одна из историй, которые любил рассказывать нам дедушка Роберт. О том, что со времен, когда людям впервые начали сниться сны, всегда был кто-то, кто по ночам сеял в головах детей семена. И что у детей в мозгу есть нечто, называемое лощиной. Именно там и зарождаются кошмары. Там начинают прорастать семена. Глубоко в лощине.

– Блэквудская лощина, – произнесла Блу. – Ущелье за лечебницей Освальд.

– Да. Я несколько месяцев ее обшаривал. А прошлой ночью решил копнуть глубже.

– Тот, кто прислал вам эту коробку, очевидно, хорошо вас знает.

– Или он слышал ту же историю. Полагаю, это один из бывших пациентов моего дедушки.

Раздался стук в дверь, и они оба подскочили от неожиданности.

– Войдите, – сказала детектив Блу, не сводя глаз с Бена.

В дверь просунулась голова офицера Максвелл.

– К тебе пришли, Блу. Это срочно.

– Кто там?

– Жена Джепсона Хипа. Сказала, что теперь, когда его поймали, она готова поговорить.

– Как она узнала, что Пугало поймали?

– Это было во всех новостях.

– Откуда?

Максвелл кивнула в сторону Бена.

– Спроси лучше его, ведь репортаж вела его жена. Ей даже восьмой месяц беременности не помеха.

Миллз проснулся на диване от того, что ему в глаза лезло солнце.

Пытаясь прийти в себя и сообразить, кто он и где, с минуту не двигался, а когда наконец сел, то ощутил, что все тело болит, словно после автомобильной аварии. Арест Рояла Блейкли прошлой ночью обошелся без особых физических напрягов, однако в его возрасте и такой нагрузки хватило, чтобы теперь чувствовать себя разбитым. К тому же он, похоже, словил сердечный приступ – пусть и незначительный, – хотя сам Миллз не сомневался: это было довольно серьезно. Он потер лицо, смутно припоминая, как вернулся домой: Блу вела машину и пытала его вопросами о том, как он спит, что ест и насколько физически активен, а потом чуть ли не на себе тащила его до двери, до дивана и укрывала одеялом.