Книга Ложка яда для носорога, страница 76 – Анастасия Хомина

Никулин тем временем полистал документ и поднял на меня глаза:

— Вы живете в центре Москвы?

Я растерянно уставилась на него. Вот же Марат. Удружил, называется. Хотя сама виновата, велела парню придумать все данные самостоятельно. Кто ж знал, что он решит поселить меня в сердце города. Спасибо, хоть в Кремле не прописал.

— Да, — тихо ответила я, придумывая на ходу легенду. — Квартира осталась от бабушки и дедушки. Она хоть и в центре, но небольшая, двухкомнатная. Честно говоря, там давно уже надо делать ремонт, настолько все плохо, но не хватает финансов.

— Такое жилье даже в плохом состоянии стоит прилично. Почему же вы его не продадите и не купите что-нибудь попроще, но в хорошем состоянии? — удивленно вскинул брови Никулин.

Я тяжело вздохнула и призналась:

— Это единственная память о близких. Там прошло мое счастливое детство в окружении любящих людей. Бабушки и дедушки не стало, когда мне исполнилось восемнадцать.

Виктор Петрович нахмурился и пристально посмотрел на меня.

— Вы ведь говорили, что выросли в многодетной семье, где были старшей.

Я чуть было не хлопнула себя по лбу от досады. Совершенно забыла, что говорила ему на собеседовании. Хорошая у Никулина память. Я заерзала на стуле, пытаясь придумать достоверный ответ:

— Понимаете, там все сложно. Бабушка и дедушка были против брака мамы и папы.

Они считали, что мама достойна большего, чем вчерашний студент без прописки в Москве. Однако мама, рассорившись со всеми, сбежала из дома и все равно вышла замуж за папу. Родители долго не могли простить ей это. Потом родилась я, и конфликт сошел на «нет», но потом мама стала рожать чуть ли не каждый год. Бабушка искренне не понимала, на что ее дочь и зять собираются содержать детей. Мама же решила, что родители обязательно помогут финансово. Первое время они действительно помогали, но, узнаваяоб очередной беременности, хватались за голову. У них не было средств содержать всю ораву. В конце концов они заявили: кто детей делает, тому их и содержать. Вспыхнул новый конфликт, который закончился тем, что бабушка и дедушка отказались помогать деньгами. Мама прекратила с ними общение, надеясь, что они одумаются и прибегут к любимой внучке. Во мне они души не чаяли. Остальных тоже любили, конечно, но я была их отдушиной. Наверное, потому что внешне очень была похожа на маму в детском возрасте. Их конфликт случился, когда мне было восемь. Мама была беременна пятым. Но бабушка и дедушка не поддались на провокацию. Они вычеркнули бессовестную дочь из своей жизни, а со мной виделись украдкой. Когда мне исполнилось восемнадцать, их не стало, и тогда я узнала, что все свое имущество они завещали мне. Мама была в ярости. Она приказала мне продать квартиру и отдать ей все деньги, но я не смогла. Я никогда не чувствовала родительской любви, только принеси-подай, сделай то, сделай это. И все в приказном тоне. А бабушка и дедушка любили меня по-настоящему. Я не хотела лишиться последней памяти про них и, собрав свои вещи, уехала из дома. Поступить не хватило знаний, и я пошла работать.

Я закончила вдохновенно врать, напустила в глаза немного слез для достоверности и осторожно взглянула на Никулина. Виктор Петрович был поражен моим рассказом. Он вздохнул и тихо сказал:

— Вы правы. Такое сокровище не стоит продавать.