Книга Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова, страница 12 – Доктор Феолетов

Почерк был уверенным и размашистым: «Коллега! Если ты читаешь это, значит, ты нашёл мой старый склад. Не обманывай себя – эти зелья из подкрашенной воды и женьшеня. А брошюры – обычный трёп. Но они работают. И знаешь почему? Потому что самый большой секрет в том, что секретов НЕТ. Главное – уверенно их продавать. Удачи! Твой Б.Д.»

Майор Рептилойдов, человек, видевший самые изощрённые виды обмана, с уважением положил записку обратно. Но его взгляд упал на приписку, сделанную мелким шрифтом на внутренней стороне крышки:

«P.S. Научно доказанный эффект плацебо дает стабильные 20% прироста эффективности любой методики. Даже самая бредовая идея, поданная с уверенностью эксперта, запускает скрытые резервы психики. 20% – это огромная цифра в нашем деле. Это грань между провалом и успехом. Не забывай об этом.»

Майор замер, перечитывая эти строки. Двадцать процентов. Цифра, знакомая ему по отчётам об эффективности агентов. Именно такой прирост показывали оперативники, верившие в свою «неуязвимость» после курса «нано-иммунитета» (который был обычными витаминками). Именно настолько повышалась результативность при внедрении «секретных разработок» (собранных из списанного оборудования). Он всегда списывал это на погрешность измерений. А оказалось – на точную науку.

Он закрыл ящик и аккуратно поставил его на место, в самый угол камеры. Даже он, мастер иллюзий, признавал мастерство. Это был не обман. Это было чистое искусство. Искусство создания реальности из ничего, из воздуха, из всеобщей жажды чуда, подкреплённое холодной математикой: двадцать процентов – вот цена веры.

Он провёл в камере несколько часов, изучая музей провалившихся заговоров. Он читал отчёты о слежке за людьми, давно умершими, расшифровки скучных разговоров о погоде, поддельные паспорта на несуществующие страны. И среди этого хлама он вдруг увидел паттерны. Не в успешных операциях, а в этих, выброшенных на свалку истории неудачах.

Проваленные легенды показывали, какие образы не работали. Устаревший компромат раскрывал истинные страхи ушедшей эпохи. Ненужные секреты были картой заблуждений и тупиков разведки. И все они – на 20% менее эффективны, чем могло бы быть, если бы их подкрепили нужной легендой, правильным плацебо.

Настоящая информация была не в донесениях об успехах. Она была здесь, в этом архиве забытых истин. Она была в том, что кто-то посчитал мусором. И в простой, гениальной формуле: уверенность + пустышка = 20% к результату.

Майор вышел из камеры хранения, защёлкнул дверцу и повернул ключ. Он уносил с собой не разоблачение, а откровение. Иногда чтобы увидеть будущее, нужно перебрать прошлое, которое не состоялось. И самый ценный секрет может оказаться не тайным знанием, а пониманием того, что главный секрет – это вера в сам секрет. И эта вера, как доказала наука, весит ровно двадцать процентов успеха.

Расследование провалилось. Секретные чертежи нового алгоритма слежки «Всевидящий Муравей» испарились из сейфа, защищённого лучше, чем сны императора. Ни взлома, ни подкупа, ни следов невидимых чернил. Было лишь одно «но»: в кабинете весь вечер находился шестилетний сынишка дежурного оператива. Мальчик тихо играл в углу, а потом они ушли. Сейф оставался запертым.