Книга Детектив к Новому году, страница 51 – Надежда Салтанова, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Таким же вот, как сегодня, морозным снежным утром случилась с ней беда. Была она тогда еще сущим ребенком, хотя возраст и близился к шестнадцати годам. По сути своей была открытой, наивной, добродушной. Высокой, статной, оформившейся, но очень наивной. Банальную подлость не могла рассмотреть, подстерегающую опасность не угадывала.

В то утро родители ушли из дома раньше обычного. В городе случились снежные заносы, и территорию завода, засыпанную по самые окна первых этажей, чистили своими силами, кто лопатой, кто совком. Тонечке — их любимице, единственной любимой доченьке — довелось выходить из квартиры одной. И дошколы, что была расположена в ста пятидесяти метрах от их дома, тоже надо было дойти одной. Такое, конечно же, случалось и раньше, но очень-очень редко. Обычно она всегда доходила до школы с родителями. Им на работу надо было к девяти утра и ей в школу так же. Встречала ее часто бабушка. Она жила в соседнем доме. Многим ее одноклассникам была непонятна такая опека. Но Тонечка лишь отмахивалась и отшучивалась. Она была доброй, отзывчивой, веселой. Ее никому не удавалось вывести из себя или заставить почувствовать себя ущербной.

— Моим близким просто очень нравится проводить со мной время, — обычно отвечала она недоумевающим подружкам, успевшим уже перецеловаться с разными парнями. — Им со мной, а мне с ними…

И от нее отвязывались. Никто не подвергал ее никакому буллингу, как это теперь называется, и по-прежнему просили дать списать. Тонечка же была круглой отличницей и шла на золотую медаль.

А потом случилось такое же вот морозное снежное утро, перевернувшее всю ее жизнь. Родители ушли из дома рано — последствия предновогодней пурги разгребать. Тонечка собиралась позже, но непривычно замешкалась в прихожей. Заела молния от сапога. Потом и вовсе «собачка» выскочила. Сапоги ей пришлось снять и искать другие — войлочные. Те были без молнии и точно неприятных сюрпризов не преподнесли бы. Пока искала, переобувалась и грустила перед зеркалом — сапоги были некрасивыми и кривили ее ноги, — было потрачено десять минут. Она могла опоздать к началу первого урока, потому и пошла к лифту, хотя с родителями никогда не ездили. С их третьего этажа всегда спускались пешком и так же поднимались.

Но сегодня было другое дело. Сегодня она опаздывала.

Лифт подошел почти сразу. Железная дверь с лязганьем отъехала. Тонечка сделала шажок и остановилась.

— Заходи, не стесняйся, милая.

Чужая крепкая рука в черной вязаной перчатке схватила ее за цигейковый воротник клетчатого зимнего пальто и втянула внутрь. Здоровенный мужик в черной длинной куртке стоял босиком на грязном полу. И стоило лифту начать движение вниз, куртку распахнул. И там он был вовсе без одежды — страшный, волосатый, гадкий.

Тонечка, остолбенев в первое мгновение, набрала полную грудь воздуха и страшно завизжала. Кажется, она оглохла от самой себя, такой силы был визг. Лифт уже подъезжалк первому этажу, когда мужик закрыл ей рот громоздкой рукой, а второй попытался дотянуться до кнопок, чтобы запустить лифт вверх. Так он потом рассказывал в милиции.

Она не позволила ему это сделать. Ловко вывернувшись, ударила его ногой в самое гадкое, страшное место. И еще, и еще. Била долго и с таким остервенением, что злодей едва не потерял сознание. А ей потом пришлось оправдываться перед участковым, почему она не могла остановиться и наносила ему удары снова и снова. В присутствии родителей, конечно.