Книга Аукцион волшебного хлама, страница 44 – Дарья Донцова

Елена сморщила нос:

– Да ей двадцать лет, а по виду вообще школьница. Кто ж такой доверит ткань, фурнитуру? У Анны хорошее имя, нигде не сказано, что она вещи для кукол больше чем на метр роста шить не хочет. И прокатило. Кому плохо от этого? Лерка заработала, баба Фая новые тапки получила, костюмы роскошные вышли! Всем же хорошо!

– Юрий Михайлович женат в третий раз? – воскликнул Роман. – Он никогда не упоминал о том, что до брака с Олимпиадой Евгеньевной ходил в загс!

– Не очень-то приятный у него опыт супружества, – вздохнула я. – Первая спутница жизни – фиктивная. Геннадий – не сын Юрия. Тот расписался с беременной женщиной, чтобы его не призвали на войну.

– Наверное, на Афганскую, – пробормотал Звягин. – Оригинальный способ избежать мобилизации.

– Вторая баба тоже оказалась беременной, но она наврала мужчине, что ребенок от него. Могло прокатить, но не получилось.

– Да уж.

– По словам Елены, внешность у девочки была экзотическая. Малышка здорово отличалась от родственников, и это вызывало подозрения.

– Как там Николаша? – перевел разговор в иное русло муж.

– В стабильном плохом состоянии, – грустно ответила я. – Врач почти уверен, что его отравили, но не могут определить чем. Тетя Липа вся на нервах.

– Юрию Михайловичу такие переживания о сыне не на пользу, – покачал головой Роман, – надеюсь, он не знает правду.

– Ему сказали, что Коля улетел в Японию – получил там заказ от театра марионеток. И Ася сейчас якобы в Токио собирается, поэтому домой только ночевать приходит – документы для поездки собирает.

– Не очень правдоподобная выдумка, – усмехнулся муж. – Если есть действующий загранпаспорт, то незачем тратить недели на…

– Второпях тетя Липа придумала, – перебила я Романа, – сказала первое, что пришло в голову. Дядя Юра в таком состоянии, что он поверил. Удивительное дело, руки у него хорошо работают, а речи нет, разум неясный. Но кукол мастерит замечательных.

– Профессиональные навыки отмирают последними. Ты духи сменила?

В столовую вошла Нина Михайловна и, сложив молитвенно ладони, с чувством произнесла:

– Простите меня, если сможете. Это все дедушка, Павел Афанасьевич. Слабое оправдание, конечно, но хоть такое. Очень он сурово со всеми обращался, требовал, чтобы все жили, как он велит.

Потом гостья вытащила из кармана носовой платок и начала утирать глаза. Я бросилась к ней.

– Тетя Нина, за что просите прощения? При чем тут ваш дед?

Нина Михайловна села в кресло.

– Очень трудно с собой бороться, иногда устаешь всю родню под контролем держать, вот кто-то и вылезает. То баба Маша, то дед Паша, то папа Миша, то мама Надя. Я уж не говорю о двоюродных! Там вообще чертово болото. Одного брата мне бы для полного счастья хватило. Так нет! Поднимает голову сестрица Клава, змея в сиропе!

– Может, вам чайку заварить? – предложил Роман. – Организую церемонию, как в Японии.

– Простите меня, – повторила Нина Михайловна, – не сумела деда Пашу задушить. И так его пугала, и эдак, внутрь запихивала, цепями опутала, замки повесила, а он, поганец, вылез.

– Тетечка Ниночка, – засюсюкала я. – Ромочка, принеси нам градусничек! И капельки доктора Евгения Изовича Нуля! Сейчас мы их примем, отдохнем!

– Вчера спрятала вашу красивую посуду в шкаф, положила хозяйственное мыло в ванной, – всхлипывала Нина Михайловна, – отвратительно себя повела! Вы меня приютили, а я повела себя, как та свинья из мультика про Винни Пуха. Ее посадили за стол, а она копыта на скатерть – бух!