Книга Обида Крошечки-Хаврошечки, страница 42 – Дарья Донцова

– Вероника Львовна – ее внучка, дочь сына, – пояснила моя собеседница. – А я с Хвостишиной двадцать лет рядом находилась. И вас помню. Веселая такая девушка, которую Франсуа-Стефано все время ругал.

– Арни на всех сердится, но не злится, – сказала я, осеклась, внимательно посмотрела на медсестру и тихо продолжила: – Вы похожи на Стеллу, та с Хвостишиной всегда рядом была…

– Эльвире Оскаровне не нравилось имя Стелла, – рассмеялась Эстер, – потому что так звали ее свекровь. Когда она меня своей помощницей выбрала, сразу предупредила: «Буду звать тебя Эстер. Когда слышу имя Стелла, у меня волосы по всему телу дыбом встают»… Вероника бабушке в подметки не годится, просто средней руки косметолог. Про ее мужа Чилитино вообще молчу. Эльвира перед смертью успела открыть клинику для любимицы, Вероника теперь там рулит. Она вышла замуж, придумала мужу бизнес, купила квартиру, где мы сейчас находимся. Есть народ, который к Чилитино ходит. На самом деле у парня простое имя Василий, а вот фамилия красивая такая. Перманентный макияж – его личная разработка, поэтому он сам его накладывает и…

Эстер махнула рукой.

– Прости, не узнала тебя, – смутилась я.

– Так похожа на свинью стала, – рассмеялась медсестра. – Пожрать люблю – и вот результат.

– Можешь подсказать, кто тебе звонил? – снова повторила я вопрос.

– Нина.

– Номер телефона и фамилия нужны.

– Зачем? – насторожилась Эстер.

– Она мою машину поцарапала, – соврала я, – так спешила припарковаться, что задела. Не выдам тебя.

– Ладно, – согласилась Эстер. – Шкурова. Она стала клиенткой Вероники, потому что та акцию в своей клинике устроила: покупаешь десять процедур, а платишь за семь. Много народу тогда слетелось, Нина одной из первых была. Ей понадобился аппаратный уход, но потом она к Чилитино ходить стала – у него вполовину дешевле, чем в клинике. Нервная женщина, всем недовольна, требует к себе особого внимания.

– Спасибо, Стелла. То есть Эстер, – поблагодарила я, записав номер. – Рада была нашей встрече.

– Туфли? – удивился Роман. – Чем тебя поразила обувь бабы, которая оказалась проворнее тебя в борьбе за парковочное место?

– Три года назад Франсуа-Стефано… – начала я.

– Отбрось второе имя нашего великого гения Арни, – попросил муж.

– Ладно, – согласилась я и начала заново: – Три года назад Франсуа сделал мне на день рождения царский подарок – туфли от Роже Вака. Мало того что он упросил гениального мастера лично их изготовить, так еще и на каблуках надпись латинскими буквами «SteKoz» – Степанида Козлова, первые слоги моих имени и фамилии. Я эти туфли практически не носила, хранила на работе как музейный экспонат. Конечно, не каждый сообразит, что у меня на ногах, но есть те, кто поймет и оценит.

– А-а-а, – протянул муж, – вспомнил! Кто-то их спер! Ты очень расстроилась тогда.

– Даже заплакала, – вздохнула я. – Туфли уникальны. А я несообразительная. Увидела сегодня у тетки на лапах свои туфельки, подумала, вроде они мне знакомы. На что любовалась, дошло позднее, как до жирафа! Но теперь у меня есть телефон, адрес и имя воровки. Уже еду к ней!

– Эй, эй, остановись! – занервничал супруг.

– Почему? – удивилась я.

– Не следует одной беседовать с такой бабой, разворачивайся – и домой! – велел супруг.

– Нет! – воскликнула я. – Заберу свою собственность, тогда прикачу.