Онлайн книга «Обида Крошечки-Хаврошечки»
|
Глава тридцатая Анастасия опять покраснела. – Этот хам помахал перед моим носом каким-то удостоверением. Фамилию не запомнила, имя-отчество какие-то простые, типа Иван Николаевич. Потом вынимает пакет и заявляет: «Контрольная покупка! Сейчас выясним, соответствует ли вес готового изделия заявленному на витрине. Чем посыпаны вафли?» – «Ничем, – говорю. – Они детские. У малышей часто аллергия. Все добавки перед вами в банках. Покупатели сами выбирают, чем сдобрить и украсить вафлю». Дядька на фигурные изделия поглядел: «Жалоба на вас! Уже четверо малолетних госпитализированы. Поели ваши вкусности, отравились. И сейчас не лгите! На всех фигурах что-то желтое!» Я гляжу… Точно! Но ведь я не использую даже сахарную пудру… В моем детстве никто с ума по правильной еде не сходил. Что купить удавалось, то и лопали. А сейчас! Сахар – смерть, соль – смерть, картофель – смерть, колбаса – смерть! А мне, когда из садика домой вели, воду газированную из автомата пить давали. Три копейки с сиропом, копейка без него. И основная задача у бабушки была – найти пустой стакан. Их мужики утаскивали, чтобы в подъезде выпивать. Настя опустила голову. – Пришлось закрыть вафельную. Несколько дней дома сидела. Анастасия закрыла ладонью глаза. – У меня сложный характер, борюсь сама с собой, но терплю неудачу. Если кто-то меня обманул, никогда не прощу. Не подумайте, что начну грубить, хамить, делать гадости. Нет! Буду вежливо разговаривать, но… С днем рождения, Новым годом, Пасхой никогда не поздравлю. Близкое общение сведу к нулю, никакими своими проблемами делиться не стану. Эмоциональная Антарктида при полной светской вежливости. Вот ничего с собой поделать не могу… У меня была знакомая с детства. Мы жили по соседству на даче. У этой девушки бабушка была очень обеспеченной женщиной, главврачом большой московской больницы. Понимаете? Я молча кивнула, Настя продолжила: – Вера Кирилловна, после того как коммунистов прогнали, вообще шоколадно устроилась. Открыла частную гинекологическую клинику, еще богаче стала. Только с сыном у нее неудача была. Я его плохо помню, но знаю, что парень играл в карты, подсел на какие-то препараты. Когда мать умерла, он быстро все, что она собрала, растренькал! Прямо за год! Жена у него не пила, к наркотикам не прикасалась, вроде положительная, детей кучу родила. Забыла, как ее звали. Анастасия сложила руки на груди. – Мне лет тринадцать-четырнадцать исполнилось, когда Кирилла уложили в психушку – у него мозг совсем уехал. Я об этой истории случайно узнала… Мой дедушка был известным врачом, академиком. Он прекрасно знал Веру Кирилловну. В Москве мы жили в соседних кооперативных домах, лето проводили в одном дачном поселке. При коммунистах давали землю под частное строительство по линии работы. Поэтому у писателей дачи были в Переделкино, на Пахре, а в городе они жили на улицах Черняховского, Усиевича, в Лаврушинском переулке. У киношников, театральных актеров, музыкантов, врачей свои «заповедники». Поэтому их дети и внуки часто оказывались в одном месте и в городе, и на даче… Иду один раз на речку купаться, слышу, кто-то плачет в лесу. Подумала, вдруг маленький ребенок заблудился… Я поерзала в кресле. Ну зачем мне слушать историю о том, как добрая Настя спасла кого-то? Надо вежливо изменить направление беседы. Но тут… |