Книга Обида Крошечки-Хаврошечки, страница 65 – Дарья Донцова

– Направилась вглубь деревьев, а там Михайлова, – внезапно пробубнила хозяйка.

В меня словно булавкой ткнули, изо рта вырвался вопрос:

– Кто?

– Лариса, внучка Веры Кирилловны. На пеньке сидит, слезами заливается. Оказывается, ее бабушка умерла, а мать Зинаида… О! Вспомнила! Зинаидой ее звали. Она фазенду продала. Надо было Ларе в Москву уезжать.

Я стряхнула с себя оцепенение и уточнила:

– Вашу знакомую зовут Лариса Михайлова?

– Да, – ответила Настя.

– Не знаете, случайно, кто у нее муж? – продолжила я, понимая, что фамилия не редкая и имя не уникальное.

– Владелец издательства газет и журналов. Она меня на свадьбу пригласила, – усмехнулась Анастасия. – Очень хотела показать, что она теперь богата! Всегда такой была. На даче вокруг обитали люди разного достатка. Вера Кирилловна среди них была самой богатой. Но всегда улыбчивой, простой в общении. Если кому-то из местных требовался гинеколог, сразу к ней бежали. Главврач никому не отказывала, денег со своих не брала. Машина у нее была хорошая. Путь из квартиры в Москве до дачи лежал через привокзальную площадь. Вера Кирилловна всегда останавливалась, стекло опускала, говорила тем, кто на автобусной остановке маялся: «Могу четверых до села подбросить. А если среди вас худышка найдется, то пятерых». Лариса не в бабушку удалась. Подойдет к нам, детям, спросит: «Что на завтрак ели?» Ребята откровенно отвечают. У кого каша, у кого яичница, у кого сосиски. Лариска презрительную мину скорчит: «Ясно! А у меня бутерброды с черной икрой и какао с шоколадными конфетами». Один раз она осведомилась: «Вы свои кровати сегодня убирали?» Мы в ответ: «Да». Михайлова прищурилась: «Сами?» Странное любопытство. Конечно, мы лично постели заправили. Лариса расхохоталась: «А вот у меня домработница для такого дела есть!» Вас еще удивляет, что с ней дружить не хотели?

– Нет, – вздохнула я.

Настя продолжила:

– Привезут Михайлову на дачу, а та из себя королеву строит. Приходит ко мне и говорит: «О! У тебя все платья старые, а мне купили два чемодана всего самого модного».

Настя отодвинула от себя чашку.

– Понятно, почему с Михайловой играть не хотели?.. Потом ее бабушка умерла, жизнь у Лары бедной стала. Мы по-прежнему неподалеку жили, но Лариса в другую школу перешла. Хорошую квартиру ее мать продала, перебралась со всеми детьми в маленькое жилье. Прошло время, Михайлова к нам неожиданно в Москве пришла, извинилась, заплакала: «Простите, глупо себя в детстве вела». Мамуля моя, Елена Петровна, сразу ее обняла, расцеловала. А я не обрадовалась появлению Лариски. Что-то подсказывало, что Михайлова улучшила свое актерское мастерство, научилась очень правдоподобно изображать пушистую заиньку. Глаза-то злые! Но мамочка моя очень добрая, плохого никогда не помнит. Очень обрадовалась, когда Михайлова приглашение на свою свадьбу вручила, купила ей в подарок набор постельного белья, по нашим меркам дорогой. Приехали мы в ресторан. А там! Гора таких пакетов! Словно весь ЦУМ принесли! Посадили нас в самый дальний угол, официанты мимо с подносами пробегали. Мамуля к ведущему подошла, попросила ей слово дать. Мужик отказал ей, пояснил: «Жених и невеста предоставили список тех, кто выступать будет, вас в нем нет».