Книга Секрет Аладдина, страница 49 – Елена Логунова

Итак, я лежала на шезлонге, замотанная в собственный плед, а во мраке надо мной расплывались звезды и звуки. Тишину нарушали лишь отголоски странной мелодии и плеск воды в джакузи.

То есть в отключке я все-таки прослушала очередной ночной концерт.

Неудивительно, что под пугающую музыку мне снились всякие ужасы.

Но Чума Египетская, спасибо ей, не оставила меня в одиночестве. Она лежала у меня под боком, — я невольно спихнула ее, когда заворочалась. Пришлось попросить прощения и пообещать загладить свою вину новой порцией еды.

Кутаясь в плед, опасливо озираясь и боязливо сутулясь, я испуганной Гюльчатай просеменила к лестнице, а по ней — на свой второй этаж. Юркнула в наш с Кулебякиным апарт и только там выдохнула.

Фу-у-у-уххх… Во что это я снова вляпалась?

Чума Египетская подала голос из-за двери, напоминая, что ей было обещано угощение. Я откромсала кусок колбасы, приоткрыла дверь, небрежно сервировала кошке стол прямо на плитке пола, заперла дверь на ключ и побрела в постель, под бочок к Денису.

Думать о случившемся прямо сейчас я не хотела и не могла.

«Завтра, завтра, не сегодня», — как сказал папуля.

Завтрак я чуть не проспала, Денису пришлось меня растолкать. Я быстро привела себя в такой вид, в котором позволительно выйти к семейному завтраку, и мы пошли в апарт наших старейшин.

Аппетита у меня не было, но имелось большое желание обсудить мое ночное приключение с Трошкиной.

А с кем же еще?

Денису о нем рассказывать не стоило, он бы отругал меня за одиночный уход в самоволку и впредь стал бы приглядывать за мной вдвое внимательнее. Мамуля, пожалуй, заинтересовалась бы возможностью проникнуться атмосферой гробницы и сама потащила меня на новую ночную прогулку по коридорам. Папулю в состоянии «после вчерашнего» следовало пожалеть и не беспокоить, а легкомысленный Зяма уже потерял интерес к ночным концертам и их исполнителю.

Оставалась одна Алка, проверенная боевая подруга.

— Нужно поговорить, — шепнула я ей за столом.

Папуля исполнил свой долг — героически приготовил завтрак, но сделал это без обычного своего перфекционизма. Сварил овсяную кашу и куриные яйца, нарезал колбасу, а лепешки даже ломать не стал, плюхнул на блюдо кособокой горкой.

Скромность меню и сервировки давали понять, что наш кормилец неважно себя чувствует. Подчеркивая это, папуля обвязал голову белым вафельным полотенчиком, отчего сделался похож на сурового самурая в хатимаки.

Мамуля, наказывая папулю за вчерашний загул, утонченно язвила по этому поводу — намазывала кусок лепешки маслом и рассказывала:

— Хатимаки — это белая головная повязка, которая символизирует непреклонность намерений и поддерживает боевой дух самурая. Раньше хатимаки повязывали камикадзе, кайтэн и другие тэйсинтай перед атакой.

— А разве хатимаки чисто белая, без красного кружка на лбу? — заинтересовавшись новыми сведениями и не поняв, что мамуля просто издевается над мужем, уточнила Трошкина.

— Ну, раскрови мне уже, Варя, лоб сковородкой — и будет у меня правильная хатимаки, — кротко предложил папуля. — Только закончим на этом, ладно? Мне нужно тебе кое-что передать… Где моя ветровка?

Он тяжело поднялся, прошел к вешалке в прихожей, пошарил по карманам, снова вернулся к столу и положил перед мамулей яркую коробочку:

— Тебе от Ахмеда.